Но она побеждала. Район, город, республика, вся страна. Она всегда побеждала, потому что ничего в жизни не осталось… в четырнадцать лет. Она была одна, в незнакомом городе, среди незнакомых людей, в жестокой жизни, в которой всё идёт по таким непонятным для маленькой девочки правилам.
А дальше небольшой банкет, ночь в дешёвой, удалённой от центра гостинице, и поезд назад. Домой. Или в то место, которое вдруг стало ей домом. И там не будет этой атмосферы вечного праздника, а будут тренировки. Долгие и напряжённые. Потому что Лора уже сейчас усвоила: чтобы чего-то добиться, нужно отдать себя, свои силы, свои желания. Положить их под ноги и переступить на пути к заветной цели.
– Так, молодец, Лорка, хватит на сегодня. Как рука? – Мужчина подошёл и уверенными движениями нажал на известные слабые точки тонкого запястья.
– Спасибо, Александр Петрович, уже лучше. – Не смотря на то, что скривилась, ответила Лора.
– А-то! – Гордо потёр выпирающий живот тренер, помня, что ещё неделю назад, к руке нельзя было прикоснуться, так болела. – Я же говорил, поможет. У меня жена хоть и недалёкая, но в этом понимает. Сама этот гриб выискивала, когда к матери ездила. А он, гад, вонючий, – натурально скривился, – аж душа наружу просится. Да и водку перевела. Видишь, вот, тебе пригодится. Ты, если что, обращайся. Она этой гадости на целую армию набодяжила. Раны заживляет, ревматизм лечит, а в глобальной паутине сказано, что даже раковые опухоли настойке этой под силу. Так что не дрейфь, прорвёмся!
– Да, Александр Петрович, прорвёмся. – Бодро отозвалась она, вытирая застывший в плохо отапливаемом стрелковом тире нос. Сдала тренировочное оружие под роспись, поглядывая напоследок на, так называемый трофей, полученный после победы на областном соревновании из рук руководителя области. Поджала губы, когда тренер взглядом напомнил: «Ну, ты же понимаешь…». Она понимала и потому молчала. И благодарить была готова, что с ней занимались.
– Подождёшь меня полчаса? Я ключи сдам, журналы наши подотчётные запомню и подвезу. Нечего по улице по темноте шастать. – Оглянулся он, услышав шорох собранных вещей, звон колокольчиков миниатюрного рюкзака.
– Да тут идти… – Рукой махнула. – А дворами так и вовсе минут десять. Пока освободитесь, уже десятый сон видеть буду.
– Ну, как хочешь. Смотри только мне, осторожно. И не через дворы, а по освещённой улице!
– Слушаюсь, Александр Петрович! – Приложила она строго прямую ладонь к голове, в шуточном жесте.
