Хотя, с другой стороны, почему? Я ведь старшая дочь.
— Собственно, поэтому и приехал, чтобы предупредить. И попробуй только ослушаться.
Кажется, отец не понимает, что я давно уже выросла и не нуждаюсь в указках. А отец продолжает держать всё под своим контролем. И он не исправится никогда. Разговор на этом, собственно, и окончился. Эрол Рокснар не стал тяготить меня своим долгим присутствием. И на том спасибо.
Он уехал, оставив меня совершенно потерянной и разбитой. Я прошла к дивану и медленно опустилась на него, складывая руки на коленях.
Значит, будет ужин, на который пригласят господина следователя. Ужин ради Иллин. Прекрасно. Хотелось не думать об этом, но это оказалось непосильной задачей. Внутри всё распирало от чувства досады и ревности.
Стиснула пальцы в кулаки. Нужно было сказать, что встречаюсь с ним? Почему я этого не сделала, как советовал Рэн? А теперь всё становится слишком запутанным.
Какое мне дело до личной жизни господина следователя? Почему меня должно волновать, куда и зачем его пригласят? Он помогает мне разобраться с тенью прошлого, и только. А это знакомство и так было запланировано до нашей стычки. Так чего я так взволновалась?!
Даже разозлилась на себя.
— Может, воды, госпожа?
— Боже, Пэкк, обозначай хоть как-то своё появление, до сердечного приступа скоро доведёшь.
— Простите… — виновато опустила взгляд девушка.
— Да, подай, пожалуйста, стакан воды, — всё же он действительно сейчас не помешает.
Весь оставшийся день был испорчен, я пыталась заняться своими делами, вышла в сад и даже взялась пересаживать в новый красивый горшок свою любимую розу. Вот только без конца прислушивалась, ожидая услышать звонок от Сарманта. Телефон упрямо молчал. Ещё бы, после той ситуации господин следователь поумерит своё любопытство.
А что, если он жалеет? И не хотел этого?
Теперь, ко всему прочему, в сердце вкралось и сомнение…
За весь день не было никаких звонков, никаких внезапных визитов, и ужин я провела в одиночестве. Отправилась спать совершенно измученной с тенью мрачности. Хотелось просто поскорее уснуть. Приняв душ, надев лёгкую сорочку, открыла балконную дверь, чтобы пустить в душную комнату немного воздуха, забралась под одеяло. Постель как никогда ощущалась пустой и холодной, такой же чужой, как и эта комната и весь дом. Фитол-Холл никогда мне не принадлежал, и сейчас стены будто дышали отчужденностью.
В таком неважном состоянии я задремала и проснулась от странного шелеста.
