Пока до аэропорта доедете, это – четыре часа долой.
- Хорошо, звони! – попросил Чимин. – Кстати, а куда вода?
- В баню. Мама сказала, что раз ты завтра уезжаешь, надо обязательно помыться на дорожку. Она уже пошла затапливать баню. А я вот воду ношу.
- Давай, я, - сказал музыкант. – А ты звони!
Аржан зашел в дом за телефоном и вскоре связался с таксистом, договорившись, что рано утром тот приедет за Чимином.
Через некоторое время вода в бане нагрелась, и парни пошли мыться.
Уже поздно вечером, когда стало темно, и весь дом затих, забывшись сном, Чимин, который так и не смог заснуть, накинул футболку и спортивные штаны и вышел на улицу. Было темно, луна скрылась за облаками. Дул легкий ветерок, остужая прогретую за день землю. Было тихо, только изредка где-то в селе взлаивали сонные собаки.
И вдруг Чимин услышал тихий, приглушенный звук. Он сначала не понял, что за звук и откуда он слышится, но потом, прислушавшись, сообразил – это на скамейке. Мужчина осторожно прошел к стене дома и остановился, будто наткнулся на преграду.
На скамье сидела Айсулу и, закрыв лицо руками, плакала, стараясь сдерживать рыдания, но они все равно прорывались глухими, отчаянным звуками.
Сердце его словно сжали чьи-то ледяные пальцы, и он в два прыжка оказался рядом, опустился на скамью и выдохнул громким шепотом:
Девушка замерла, отняла ладони от лица и взглянула на него мокрыми глазами:
- Чимин?.. Ты… почему здесь… - голос ее был сиплым от плача.
Парень обхватил ее обеими руками и прижал к себе, как будто хотел забрать себе ее боль и ее слезы:
- Девочка моя! Не плачь – это разбивает мне сердце!.. Поверь, я бы хотел остаться с тобой здесь и никуда не уезжать. Но я не могу, правда, не могу!- голос его сорвался, словно он тоже последним усилием сдерживал готовые прорваться наружу слезы. Грудь его вздымалась от крупных вдохов, словно музыканту не хватало воздуха, сердце гулко и часто бухало в ребра.
Айсулу стала всхлипывать громче, и тогда он начал гладить ее по спине, утешая, и прекрасно понимая, что не в силах успокоить, потому что ничего не может предложить ей – ничего такого, что остановило бы этот нескончаемый поток слез и вернуло улыбку на ее лицо.
И тогда он неосознанно опять произнес слова, которые уже прозвучали однажды между ними:
- Мен сени сююп турум, Айсулу! Саранхэ!..
Девушка подняла голову и посмотрела на него.
