- О, привет! Хорошо, что ты пришла! Подожди секунду, - он встал из-за стола и пошел в комнату, которую делил с Чимином. Вскоре вернулся, держа в руке какой-то лист бумаги, свернутый в несколько раз. – Это тебе. – Протянул сестре.
- Не знаю. Чимин попросил передать тебе.
- Обижаешь! Не имею привычки читать чужие письма!.. Он вчера вечером это написал…
- Спасибо, - тихо сказала Айсулу и пошла на улицу. Там села на скамейку и несколько секунд смотрела на маленький прямоугольник. Потом все-таки развернула и, взглянув, разочарованно простонала:
Потому что письмо было написано непонятными значками – вероятно, по-корейски, которого девушка, естественно, не знала. Она горько рассмеялась. Ну, вот что это такое? О чем только думал Чимин?!
Сзади послышалось звонкое:
- О! Это что у тебя? Записка? От кого?
Айсулу быстро свернула листок и посмотрела на сестру:
- Любопытной Варваре на базаре нос оторвали!
-У-у-у-у… - разочарованно протянула та. И тут мать позвала девушек собирать на стол. Айсулу, недолго думая, сунула письмо в лифчик и пошла к матери.
После завтрака, который по времени был похож, скорее, на ранний обед, Аржан негромко сказал сестре:
- Слушай, мне Чимин перекинул все фото со своего телефона. Тебе надо?
- Да, отправь мне тоже, - попросила она.
- Хорошо, - кивнул парень, а потом, несколько секунд смотрел на нее, словно хотел и не решался задать какой-то вопрос.
- Что? – спросила она сама.
- А… он не оставил тебе свой телефон?
- И мне тоже… Жалко, конечно, что наше знакомство так закончилось…
- Мне нужно сделать кое-что, - перебила она и, быстро отвернувшись, ушла в аил. Там переоделась в бриджи и футболку, натянула на голову бейсболку и, взяв сумку с альбомом для рисования и карандашами и мелками, вышла на улицу. Сказала матери, что идет рисовать и вышла за ограду.
Решила пойти опять на берег реки, где они были с Чимином. Вскоре девушка оказалась на берегу, немного ближе, чем они останавливались в прошлый раз. Достала из сумки альбом, коробку с мелками, карандаши, и села на траву. Вода в реке негромко журчала, принося покой в душу, навевая умиротворение, и Айсулу не заметила сама, как уже рисовала – но не пейзаж, расстилающийся перед глазами, а человеческое лицо. Почти не осознавая, что делает, она водила мелками и карандашами по бумаге, пока в какой-то момент не остановилась и не увидела, что это – лицо Чимина.
- Ну вот! – вслух произнесла она.
