Нам пока оставить там людей?
– Надо снять их, сделаешь?
– Вы установили слежку за этими двумя из общины?
– Да, – кивнул Людвиг.
Мунк положил трубку, выбросил сигарету и собирался зажечь новую, когда на крыльце появилась Карен.
– Холгер, с вами все в порядке?
Рыжеволосая девушка посмотрела на него с беспокойством.
– Привет, Карен, все хорошо.
– Мне так не кажется. Вы выглядите очень неважно. Вам нужно немного отдохнуть.
Она спустилась к нему на парковку. Подошла почти вплотную. Он почувствовал аромат ее духов. Его охватило странное чувство, он долго не мог понять, что это. Она беспокоилась о нем. Она заботилась о нем. Давно такого не было. Обычно он, Холгер, заботился обо всех.
– Вы очень заняты? – спросила Карен.
– Я всегда занят, – кашлянул Мунк.
– Вы не можете выделить час времени?
– Пойдемте, – сказала Карен, взяв его за локоть.
– Тссс, – сказала Карен.
Она провела его за собой в дом престарелых, по коридору и в одну из пустых комнат.
– У меня нет на это времени, – начал Мунк, но она приложила палец к губам.
– Видите вон ту кровать?
Она показала на только что застеленную кровать у окна.
– Я предлагаю, чтобы сейчас вы приняли душ. И прилегли поспать. Я разбужу вас через час. Никто вам тут не помешает.
– Честно говоря, вам необходимо и то и другое, – сказала Карен, чуть сморщив нос. – Полотенце висит в ванной, – продолжила она. – Всего на час, хорошо?
Милая медсестра обняла его и исчезла из комнаты.
Мунк послал Людвигу краткое сообщение со списком покупок для Мириам и Марион, не пошел в душ и, завалившись на кровать прямо в одежде, закрыл глаза.
Проснувшись, Марион Мунк не поняла, где она. Обычно она просыпалась дома, но в последние дни было по-другому, и она все время просыпалась в странных местах. Сначала маленькая квартира. Потом большая квартира. А теперь новое место.
– Мама? – осторожно позвала она, но никто не ответил.
Она села в кровати и огляделась. Комната была довольно милой. Это точно чья-то детская, предыдущие места были для взрослых, никаких тебе игрушек и детских вещей.
– Мама? – повторила она, вставая и продолжая рассматривать комнату.
В комнате были очень белые стены, такие белые, что смотреть больно, и не было окон. Марион стало жаль девочку, живущую здесь, без окон, – это, наверное, очень по-дурацки. Из окна ее комнаты в Сагене было столько всего видно. Машины, странные люди и все что угодно. А девочка, живущая здесь, ничего не видит. А еще странно, что тут нет двери.
В одном углу стоял письменный стол.