Улыбнулся, вспоминая, какой взъерошенной и забавной увидел ее впервые, столкнувшись в лифте.
— Слушай, я никогда не спрашивал… А где и как вы познакомились с мамой? — обратился я к отцу.
Эрик как-то странно хохотнул.
— В прямом. Долгая история, — махнул он рукой. — Расскажу как-нибудь в другой раз. По поводу твоего застревания в разных обликах… Видимо, это связано со спецификой строения тела Флорианетты, ее природа все равно непонятна мне до конца. Ну не суть, я считаю, что эта неприятность сама пройдёт. Только не стоит тебе пока в стажёрку свою снова оборачиваться. Если тебе понравилось дефиле в юбке и туфельках, можешь просто так переодеться, без магии метаморфа и превращения конкретно в мисс Габруа. Ты, конечно, пока что мой единственный сын, но ничего, ничего… я пойму.
Жаль, что я не умею поджаривать взглядом. Иначе сейчас всё вокруг пылало бы от моего праведного гнева.
— Как ты еще желчью своей не захлебнулся?
— А я ее излишки сцеживаю по утрам, — отмахнулся Эрик. — В общем… Не вижу в тебе никаких критичных изменений, легкий дисбаланс ауры… Просто будь пару дней осторожен с превращениями, учитывай, что можешь оборачиваться обратно не сразу.
— Мне стажеров надо гонять.
— Гоняй аккуратно, особо опасные вылазки пока подождут. Со стажерами спешить некуда.
— Ладно, скажи лучше, с этим мне что делать?
Я закатал рукав рубашки и продемонстрировал золотистую печать на своем запястье.
— Руной-то она меня в самом деле наградила. Я все хотел спросить у тебя, как это свести, да то мне некогда было, то тебя было не выловить, то мы с тобой лишь на переговорах с салахцами пересекались.
У моего отца есть дар предвидения, недаром он теперь сидел всегда в приемной комиссии на отборе новичков в Генеральный Штаб: ему достаточно глянуть на новичка, чтобы понять, стоит ли принимать его в Штаб, и если стоит, то в какой именно отдел направить для максимальной эффективности.
В этом его пророческом даре был большой плюс. Но также был и минус, потому что он мог легко заглянуть и в мое будущее, и черт его знает, что он там мог разглядеть. Вот интересно, он в курсе, что мне тут пришлось в наручниках нервную ночку провести?..
Эрик очень долго и внимательно смотрел на сложный рунический рисунок на моем запястье. Хмурился, водил над рисунком кончикам пальцев. А потом вдруг откинулся на спинку кресла и в голос расхохотался.
— Очень смешно, умереть не встать, — буркнул я, одёргивая манжеты. — Делать-то мне что?
— А с этим надо что-то делать? Тебе не нравится?
— Ну быть прикованным наручниками к собственной кровати тебе не понравилось, что ли? Теперь у тебя есть официальное разрешение, так сказать, продолжать, хм, смелые эксперименты.