Но это такая ерунда по сравнению со всем остальным, если честно…
Глорик запрыгнул на Мориса, улегшись прямо на его груди. Все правильно, ведь он вместе с моей Тенью перешел фамильяром к Морису, и сейчас Глорик поможет быстрее восстановиться своему новому хозяину.
Почесала сумрачного глори за ушком, но улыбнуться ему даже через силу не смогла.
Глянула на полубессознательного Мориса, освободила его руки из плена наручников. Подумала, что даже в таком паршивом состоянии он все равно чертовски красивый и притягательный. Не удержалась: наклонилась, легонько касаясь его губ последним поцелуем. Мало, чертовски мало было у нас этих поцелуев, вот что я скажу.
Находиться я тут больше не могла. Надо было скорее бежать как можно дальше, чтобы… Чтобы не видеть того, от кого сейчас меньше всего на свете мне бы хотелось уходить.
— Я пойду позову лекарей, тебе нужна их помощь, — сказала я тихо, погладив Мориса по щеке.
Он не ответил, слишком ослабленный, чтобы хоть как-то отреагировать.
Скользнула подушечками пальцев по его губам и чуть ли не бегом покинула комнату. Бежать отсюда. Быстрее. Скорее. Не хочу развеиваться у Мориса на глазах. Слишком больно.
В коридоре столкнулась с ребятами из нашей группы стажеров, которые как раз мчались мне навстречу.
— Фло!! Как ты? — кинулась мне на шею Ханна. — Так и думала, что тебя нужно искать здесь! Куратор, он?..
— В порядке, я прогнала Эффу, — ответила я надтреснутым голосом. — Ну как — в порядке… Паршиво ему, конечно, ослаб, лекари нужны.
— Сейчас приведу, — кивнул Дейв и развернулся обратно, ринувшись в лекарское крыло.
Я тоже двинулась в сторону лестницы, перед этим отцепив от себя Ханну.
— Мне… надо идти. Это срочно… Извини, некогда объяснять… А ты иди к куратору, за ним лучше приглядеть.
Ханна кивнула и ринулась в сторону кураторского кабинета, а я повернула к лестнице.
Вовремя свернула: услышала, как в коридоре позади меня открылись дверцы лифта, и раздались чьи-то торопливые шаги. Судя по возгласам Ханны, это был Эрик Кларксон, спешащий к Морису. Вот и хорошо. Он поможет ускорить процесс восстановления. А мне надо бежать, пока меня никто не догнал и не попробовал поговорить со мной по душам. Я бы сейчас этого не выдержала.
Я и бежала, быстро перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. И уже не в состоянии сдерживать рыдания.
Сняла с себя очки. Больше они мне не понадобятся. Как и всё остальное. Как и вообще — всё.
По моим щекам градом катились слезы, и плакала я навзрыд. Все равно никто не услышит. И не увидит.
Теневики уходят иначе. Отдавая свою Тень, мы не умираем мгновенно, а постепенно рассеиваемся в воздухе. Сначала становимся прозрачными, потом невидимыми и неслышимыми, а потом и вовсе исчезаем, не оставляя после себя ничего.