— Сейчас приведу, — кивнул Дейв и развернулся обратно, ринувшись в лекарское крыло.
Я тоже двинулась в сторону лестницы, перед этим отцепив от себя Ханну.
— Мне… надо идти. Это срочно… Извини, некогда объяснять… А ты иди к куратору, за ним лучше приглядеть.
Ханна кивнула и ринулась в сторону кураторского кабинета, а я повернула к лестнице.
Вовремя свернула: услышала, как в коридоре позади меня открылись дверцы лифта, и раздались чьи-то торопливые шаги. Судя по возгласам Ханны, это был Эрик Кларксон, спешащий к Морису. Вот и хорошо. Он поможет ускорить процесс восстановления. А мне надо бежать, пока меня никто не догнал и не попробовал поговорить со мной по душам. Я бы сейчас этого не выдержала.
Я и бежала, быстро перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. И уже не в состоянии сдерживать рыдания.
Сняла с себя очки. Больше они мне не понадобятся. Как и всё остальное. Как и вообще — всё.
По моим щекам градом катились слезы, и плакала я навзрыд. Все равно никто не услышит. И не увидит.
Теневики уходят иначе. Отдавая свою Тень, мы не умираем мгновенно, а постепенно рассеиваемся в воздухе. Сначала становимся прозрачными, потом невидимыми и неслышимыми, а потом и вовсе исчезаем, не оставляя после себя ничего. Ну вот кроме разве что очков да розовой сумочки.
Теневеки уходят иначе… И сейчас я уходила, потому что сегодня я выбрала такой путь.
А ты живи долго, Морис. И постарайся жить счастливо — за нас двоих.
Глава 52. Слышишь меня?
Из здания Генерального Штаба я вышла, еще оставаясь немного видимой и слышимой. На меня никто не обращал внимания, потому что вокруг все еще царил кавардак, и всем было не до меня.
После исчезновения Эффу теневые порталы перестали расти и раскрываться, и инквизиторы уже справились почти со всеми трещинами в реальности, остались лишь две не убранные, над которыми сейчас и корпели волшебники. Одиноких Теней не наблюдалось — не успевших сбежать тварей уничтожило лунное сияние.
Самой луны на небе тоже больше не было, как и ночи. Снова ярко светило солнце, которое, я полагаю, Фьюри каким-то неведомым для меня образом вернул на место. Над головой вновь проплывали белоснежные пушистые облачка, и небо было такого красивого насыщенного голубого цвета.
Вон, кстати, и сам Фьюри стоял неподалеку от входа в Штаб, уже вернувший свой человеческий облик. Выглядел он при этом таким бодрым и довольным, как будто не он тут несколько минут назад творил черти что с небом.
