Фенька и Сергей Львович Берсеньев связаны трагической историей прошлого. Поиск правды о событиях, связанных с сектой отца Гавриила, усложняется любовными интригами. Неизвестно, куда приведет эта дорога и какие тайны ждут их впереди.
Раздел Chitat.online для книги «Я смотрю на тебя издали» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Фенька и Сергей Львович Берсеньев связаны трагической историей прошлого. Поиск правды о событиях, связанных с сектой отца Гавриила, усложняется любовными интригами. Неизвестно, куда приведет эта дорога и какие тайны ждут их впереди.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Фенька и Сергей Львович Берсеньев связаны трагической историей прошлого. Поиск правды о событиях, связанных с сектой отца Гавриила, усложняется любовными интригами. Неизвестно, куда приведет эта дорога и какие тайны ждут их впереди.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я нашла статьи Ушакова, заработал принтер, и вскоре мы имели семнадцать фотографий. Разложили их на журнальном столе, в центр поместили снимок, который был у тетки Дениса.
– Что ж, начнем, – взяв в руки карандаш, сказал Сергей Львович. – Гавриил, его семейство: жена и две дочки.
На общей фотографии он ставил крестик карандашом над лицами, откладывая в сторону листы с фотографиями уже опознанных. Через десять минут осталось лишь одно лицо без крестика и один лист с фотографией: Самойлов Николай Владимирович, тридцать восемь лет. Выходило, что на общей фотографии был именно он. И тут же стало ясно: с уверенностью этого не скажешь. На групповой фотографии он стоял во втором ряду, немного боком, как будто в последний момент втиснувшись между женой Гавриила и высоким худым мужчиной по фамилии Абрамцев. Рука его была приподнята, точно он приветливо махал кому-то, но из-за этого жеста лицо наполовину скрыто. На мужчине кепка с длинным козырьком, так что, по сути, отчетливо видна лишь аккуратная бородка.
– Занятно, – сказал Берсеньев.
– Ты считаешь, он нарочно рукой закрылся? – нахмурилась я.
– На фотографии в статье Ушакова Самойлов без бороды, – вслух размышлял Берсеньев, не торопясь отвечать на мой вопрос. – Но это, конечно, ничего не значит. Фотографии может быть несколько лет, и тогда он бороду еще не носил. А в общине решил отпустить.
– В статье есть еще одна общая фотография. Давай сравним.
Сравнение мало что дало. На групповом снимке возле дома Гавриила стояли восемь человек из семнадцати, Самойлов был среди них. Все мужчины с бородками. Рост у Самойлова средний, такого же роста был и мужчина с поднятой рукой.
– В общине Самойлов жил вместе с женой, – пробормотала я. – Вот она, во втором ряду справа.
– Ага, – кивнул Берсеньев. – А ее предполагаемый супруг почему-то не встал рядом с ней, а примостился с противоположной стороны и довольно далеко.
– Но это ничего не значит.
– Конечно, нет, – согласился Берсеньев. – Но все остальные стоят рядышком со своими половинками. Только дети в первом ряду вперемежку. Если предположить, что Самойлов стоял с фотоаппаратом в руках, чтоб запечатлеть своих братьев и сестер по вере, тогда выходит, что…
– На самом деле их было восемнадцать.
– Точно. И мальчишка об этом знал. Или вспомнил, когда в руки ему попала фотография.
– Вспомнил сам момент съемки? – заволновалась я. – То есть точно знал, их кто-то фотографировал, фотоаппарат не ставили на паузу и никто не бежал торопливо, чтобы присоединиться к остальным. Господи… – покачала я головой. – Если бы бабка тогда позволила следователю поговорить с мальчишкой…
– Может, и вышло бы из этого что путное, а может, и нет. Девятилетний пацан не пересчитывает взрослых и необязательно всех знает по именам.
