Переход забросил Анатолия Суворова в другую реальность – приграничные районы Белоруссии 41 года. Он оказался в новом мире, где нужно выживать среди диверсантам и предателям. Главная задача — не сдаваться и исправлять ошибки, используя брошенную технику и потерянных людей.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Я – танкист»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Переход забросил Анатолия Суворова в другую реальность – приграничные районы Белоруссии 41 года. Он оказался в новом мире, где нужно выживать среди диверсантам и предателям. Главная задача — не сдаваться и исправлять ошибки, используя брошенную технику и потерянных людей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Переход забросил Анатолия Суворова в другую реальность – приграничные районы Белоруссии 41 года. Он оказался в новом мире, где нужно выживать среди диверсантам и предателям. Главная задача — не сдаваться и исправлять ошибки, используя брошенную технику и потерянных людей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Немецкие консервированные колбаски оказались чудо как хороши с голодухи, а вприкуску с галетами да под чай пошли как родные. После достаточно плотного и сытного завтрака кто-то вытащил гитару из кабины грузовика. Некоторые начали пробовать играть, но кроме Бабочкина, который исполнил пару приличных аккордов, никто больше не умел.
– Товарищ майор, а вы играете?
Криво усмехнувшись, я пояснил:
– Когда я служил срочную, будучи дежурным по роте, самым страшным наказанием для дневальных было то, что я могу спеть. Они казарму готовы были вылизать, да хоть заново отстроить, лишь бы я не пел. У нас один боец из консерватории был. Так он говорил, что у меня совершенно нет ни музыкального слуха, ни голоса. При том я люблю музыку.
– Неужели так всё плохо? – спросил Лосев.
Прочистив горло, я набрал в лёгкие воздуха и запел:
К концу первого куплета вокруг стоял треск кустов и веток, я только и заметил спины убегающих бойцов. Рядом остались самые крепкие – Бабочкин и Лосев. Бабочкин, закрыв руками уши и голову, подвывал на одной ноте, покачиваясь взад-вперёд. А Лосев силён, молча сидел, только слёзы катились по щекам. С трудом разжав стиснутые челюсти, он тихо попросил:
– Товарищ майор, больше не пойте, очень прошу. Никогда.
– Хорошо, – улыбнулся я. – В принципе, мне часто приходится такие обещания давать. Я из-за этого и к спиртному достаточно прохладно отношусь. Один пить не могу, а в компании меня не приглашают. Повторно не приглашают. Я когда выпью, меня спеть тянет. Неудержимо.
– Я их прекрасно понимаю, – пытаясь приложить вставшие дыбом волосы, спокойно кивнул Лосев, видимо он уже пришёл в себя. – Буду теперь знать, что спиртное вам давать нельзя.
Бабочкин, похоже, тоже успел прийти в себя и, тронув гитарные струны, быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что свидетелей нет, и тихо спросил:
– Товарищ майор, так вы ведь и песни из будущего знаете?
– А то, во множестве. Память, конечно, у меня не идеальная, но если поднапрячься, то смогу изложить на бумаге. Только наиграть или напеть мелодию, как ты понимаешь, не способен, придётся самому… Хм, вот что, Бабочкин, раз ты у нас тут единственный музыкант, займись этой темой. Я буду писать тексты, а ты по ним отрабатывать мелодии на бойцах отряда. Будут твоими критиками. А когда целый блокнот испишем текстами, я тебя к нашим с ним отправлю. Музыка тоже серьёзное направление, и его нужно развивать.
– Да я и не музыкант, самоучка, – смущённо улыбнулся тот, видимо ничего не имея против моего предложения.
В это время из кустов выглянули несколько бойцов. Убедившись, что я больше не демонстрирую свои вокальные данные, бойцы стали возвращаться в лагерь. Через три минуты все были на месте.
– Старший сержант Минский, ко мне.
Тот подошёл и вытянулся.
