Не нравится мне его взгляд, сдирающий с меня кожу, но поблагодарить его я просто обязана.
— Пустяки. Он у нас любитель нарваться на кулак.
Я игнорирую довольную улыбку Чеховского. Трудно поддерживать с ним дружескую беседу, зная, как он настраивал Камиля против меня.
— Я пойду. Помажу его нос йодом.
Выскользнув из ванной, бегу в комнату, под защиту Камиля, а оказываюсь в полном одиночестве. Он ушел. Оставил разворошенный чемодан, забрал телефон и ушел. А как же обещание? Неужели он просто хотел избавиться от меня?
В груди ноет от тоски. Часто моргаю, сдерживая слезы, и не веря своим глазам.
Психанув, одеваюсь в водолазку и джинсы, собираю влажные волосы в хвост, беру аптечку и отправляюсь в комнату Адель.
Стонущий Глеб лежит на кровати, пачкая кровью белоснежную наволочку, а его женушка уже прикладывается к стакану с янтарной жидкостью.
— Уберите руку! — велю я, и не думая любезничать с Глебом. Осматривая его лицо, не испытываю ни капли жалости. Будто чужому человеку помощь оказываю. — На ощупь все цело. Если хотите, сделайте рентген.
Вставляю в его нос тампоны и оставляю на тумбочке обезболивающее в таблетках.
— И все? — удивляется Адель.
— Могу сделать укол.
— Нет! — вскрикивает Глеб. — Ненавижу уколы.
— Тогда все. — Я киваю Адель и выметаюсь из их комнаты. Сердце стучит как у загнанного кролика.
— Настя! — окликает меня Азиз, спеша по коридору. — Тебя трудно найти. Держи! — Он протягивает мне свой мобильник. — Это тебя.
— Меня? — недоумеваю я, поднося телефон к уху. — Алло.
Слышу тяжелое дыхание и взволнованный голос Камиля:
— Ты нужна мне, девочка.
Внутри меня стремительно нарастает паника.
Из руки выпадает аптечка. Что он натворил? Во что вляпался?
— Приезжай ко мне, пожалуйста… Мне плохо…
— Азиз тебя отвезет.
— Хорошо-хорошо! — Я киваю Азизу и беру курс к лестнице. — Только скажи мне, что с тобой?
— Мой отец… Он нашел меня…
Вода в реке пульсирует бешеным потоком. Стена дождя устраивает с ней гармоничный танец, а на меня обрушивается беспощадным ледяным потоком.
Я стою, перегнувшись через перила моста, бесцельно смотрю на вибрирующую воду и, вертя в руке пистолет, обмозговываю случившееся. Куртка промокла насквозь, холод пробирает до костей, а я не могу сдвинуться с места. Пустить бы себе пулю промеж глаз, да кто тогда позаботится о медсестричке? Эти гиены проглотят ее и не подавятся.
— Камиль… — Ее рука ложится на мое плечо, и я только сейчас замечаю подъехавшую машину.
