Выбираюсь из его машины и, не оборачиваясь, бреду к дому, и мне кажется, что вот эта женщина, что прошла мимо, выгуливающий дога сосед со второго этажа, охранник Валера в своей кибитке — что все они прекрасно понимают, чем я всю ночь занималась.
Но даже если каким-то чудом это и так… что было ночью, то останется ночью.
Открываю входную дверь и, сняв балетки, на цыпочках захожу в прихожую. Может, отца нет дома? Боже, хоть бы его не было дома! Он уж точно обо всем догадается. С его-то профессиональной чуйкой.
Вздрагиваю и оборачиваюсь — отец стоит у окна кухни. Взгляд острый, настороженный.
— Ты видела, который сейчас час?
— Половина третьего… а что?
Маринка, не подведи.
— Ночевала у Маринки, — легко выдаю заготовленную ложь. — После занятий засиделись в кафе, потом нас подруга в гости позвала. А телефон сел.
— У Маринки, значит, — отходит от окна и неторопливо подходит ко мне. Осматривает с головы до ног, хмурится.
У тебя на лице не написано, на теле тоже, расслабься, — убеждаю себя, но выходит паршиво.
Вдруг взгляд папы становится еще тверже: слишком резко смахивает с моего плеча волосы, оголяя шею.
Оборачиваюсь к зеркалу — на шее багровеет засос. Вот ты ж дьявол!
— Пап, ну мы с Кириллом бесились пару дней назад, заигрались… Не заставляй меня краснеть. Мне девятнадцать, вообще-то.
— Кирилл тоже искал тебя вчера, звонил несколько раз.
— Да, он не знал, что я у Маринки, мы с ним… чуть-чуть поссорились, я психанула. Короче, уже все нормально. Я пойду, ладно? Очень спать хочется.
— Опять всю ночь сплетничали? — летит в спину.
— Ага, как обычно, — запираюсь в ванной и прижимаю к пылающим щекам ладони.
Я никогда не обманывала отца даже в мелочах. А сейчас… по уши во лжи. И Кира придется обманывать. И Маринку. Хотя разве я выдержу, ей точно же расскажу.
Завязываю волосы в хвост и рассматриваю в отражении засос. Вот паршивец. Ну кто так делает! Но я не злюсь…
Трогаю пальцами оставленную им метку и улыбаюсь, потому что придя домой он тоже увидит точно такую же уже на своей шее.
Мне было с ним хорошо. И я не о сексе. Мне просто с ним хорошо. С ним я… живая.
Как жаль, что мы разные, Кнут.
Жаль, что эта ночь действительно была первой и последней.
Удивительно, но на следующий день я спокойно болтаю с Кириллом и даже практически не чувствую того огромного всепоглощающего стыда, что накрутила себе за вчерашний день. А может, я до сих пор в эйфории и пока не могу мыслить трезво.
