− Ники, сердце моё, − всё что мне удаётся разобрать перед тем, как мой слегка оживший жених полностью перехватывает инициативу в нашем воссоединительном поцелуе.
Со стоном я размыкаю губы, позволяя ему углубить эту полную отчаянной потребности ласку. Позволяя напиться моим дыханием, моей нежностью, моей любовью.
− Ники, − снова шепчет он, когда находит в себе силы оторваться от моих губ. Гладит волосы, прижимается своим лбом к моему. – Что ты тут делаешь, любовь моя?
− Твой дядя меня привёл. Ты не рад меня видеть? – мои дрожащие пальцы глубже зарываются в его волосы.
− Рад. Я… не надеялся. Ему не следовало.
− Что? – вспыхиваю. Отстраняюсь резко, пронизывая его злым взглядом. Теперь, когда я здесь, сдерживать все те эмоции, которые испытала, узнав, что он просто сдался в борьбе за свою жизнь и за наше общее будущее, мне больше не удаётся. Я готова рвать и метать. – Не следовало?! Азим Босвари, посмотри мне в глаза и скажи прямо. Ты меня бросаешь?! После того как украл моё сердце, просто берешь и отказываешься от меня?
Он поднимает руку, гладя костяшками пальцев мою щёку. Улыбается грустно.
− Я обещал тебе, что исчезну из твоей жизни, если по истечении недели ты не захочешь быть со мной. После всего случившегося… разве я не оттолкнул тебя окончательно?
− Чем оттолкнул? – прищуриваюсь. − Ложными обвинениями в твой адрес? Всем этим спектаклем с арестом и твоим побегом? Нет. Я очень быстро поняла, что всё это обман. Твоим молчанием и полной неизвестностью, в которой я пребывала много дней, умирая от беспокойства о тебе? Тоже нет. Но за это я на тебя определённо зла. Как и за то, что ты вдруг решил умереть, вместо того, чтобы бороться. Чтобы ты знал, я категорически против. У тебя передо мной ещё невыполненные обязательства остались.
И я демонстративно машу перед ним своим обраслеченным запястьем.
− Ты должен мне обещанную долгую и счастливую совместную жизнь, – мой взгляд становится требовательным.
− Почему, Ники? – теперь Азим обхватывает ладонями моё лицо, вглядывается в глаза. – Ты действительно хочешь видеть меня своим мужем?
− А ты? Уже передумал и не хочешь видеть меня своей женой?
− Я первый спросил, − дёргается уголок его губ в такой знакомой усмешке.
− Да. Хочу. Потому что люблю тебя. И если ты этого так и не понял после всего, что я тут наговорила, то даже не знаю, что думать. Куда тебя, говоришь, ранили?
− Неважно. Одна дерзкая колючка уже давно ранила меня в самое сердце. И я в её присутствии часто теряю голову.
