Серафима была у него и, судя по беспокойству, которое явственно ощущалось в голосе Ильи Сергеевича, уже рассказала о неприятностях, что мы себе нажили.
— Лика, приезжай в офис, — сказал он, поздоровавшись. — Может быть, Сашу прислать?
Сидеть и ждать Сашу я не могла, беспокойство гнало меня, подталкивая к двери.
— Я сама приеду, — заверила я и кинулась к стоянке такси.
Сразу же возникло тревожное чувство, что за мной наблюдают. Всю дорогу я оглядывалась, чем нервировала водителя. Наконец мы приехали, и я бегом бросилась к дверям.
Холл внизу был пустынен, я смотрела на светящуюся кнопку вызова лифта и нервничала. Дверцы кабинки разъехались, гостеприимно приглашая войти. Я последовала приглашению и протянула о руку к нужной кнопке. В этот момент появился он и бросил отрывисто:
А мне стало буквально дурно, потому что я поняла: по мою душу. Жесткое лицо, холодный взгляд.
Глядя поверх его плеча, я с томлением ждала, когда лифт поднимется. Тип напротив протянул руку, нажал кнопку “Стоп”, а потом “Девятый этаж”.
— В чем дело? — холодно спросила я, пытаясь держать голову повыше.
— Поговорим, — ответил он вполне спокойно и без ухмылки. Почему-то это пугало еще больше.
— С чего вы взяли, что я хочу с вами говорить? — храбрясь из последних сил, сказала я.
Теперь он слегка ухмыльнулся и придвинулся ближе. Поднял руку: лезвие бритвы завораживающе сверкнуло.
— Что вы там нашли? — спросил он. Голос звучал тихо и до жути спокойно.
— Деньги, — ответила я.
— Вот что, красавица. Я сейчас разок полосну бритвой, и добрый доктор будет долго тебя штопать. Прикинь, что останется от твоей красоты?
Пугать меня вредно. Для меня, конечно. Со мной начинает твориться что-то неладное. Вот и сейчас вместо того, чтобы упасть в обморок, я вдруг некстати вообразила себя Жанной д'Арк: враги наседали, золотые лилии на знамени трепетали над головой, а я рвалась к Лионским воротам.
— Полосни, — сказала, глядя ему в глаза. — Может, я успею плюнуть тебе в морду.
Не знаю, кто из нас спятил: я или все-таки он. Но могу поклясться — этот сукин сын засмеялся. И тут случилось нечто совсем невероятное: двери лифта открылись, сукин сын вышел, а я последовала за ним с намерением закричать: “Караул! Помогите!” Кричать я могла сколько угодно, жаль, слушать некому — холл и оба коридора, в него выходящие, были пусты. Я растерянно замерла, а тип свернул в один из коридоров и пошел не спеша, и вскоре растворился в полутьме. А я тоненько взвизгнула и начала оседать на пол.
