— Это чья-то глупая шутка, — заявил Юрик. — Я разберусь, кто у нас такой шутник, и башку оторву, — он улыбнулся, пытаясь скрыть озабоченность.
Конечно, не моя безопасность его так печалила. Жизнь становилась чересчур сложной для моего понимания. Я решила расслабиться. После второго бокала шампанского вернулось ощущение, что все в мире не так уж и скверно. Я за себя порадовалась и почти призналась Юрику в любви, в припадке благодарности за дивный вечер. Вот тут он неожиданно спросил:
— А ведь твоей тетке что-то известно, да?
— О чем? — встрепенулась я. — О наших отношениях?
— Солнышно, — он схватил мою руку и даже облобызал. — У меня сплошные неприятности. Кто-то убил Петюню, устроил шмон в казино. Менты с меня не слезают, всю душу вынули… А тетка твоя — хитрая бестия и на меня сердита…
— Она говорит, это ты сердит.
— Чего ж мне сердиться? Мы договорились. Через неделю она отдает деньги, заметь, без процентов, и расходимся по-доброму. Я к ней со всей душой, а она что-то затеяла.
— Ну, не знаю… что она может затеять?
— Циркач возле тебя крутится. Ведь неспроста.
— Циркач? Это Сережа? Почему вдруг Циркач? Что за глупость такая?
— Глупость не глупость, а ведь крутится?
— Ты что, ревнуешь? — нахмурилась я. Юрик закатил свои прекрасные глаза, но быстро справился с эмоциями и сказал:
— Конечно, солнышко. Что у тебя с ним?
— Разумеется, ничего. Что ты себе позволяешь? Твои подозрения для меня оскорбительны. И не будем больше об этом, — я задрала нос на должную высоту и посмотрела на Юрика довольно сердито.
Он вновь облобызал мою руку и заметил со вздохом:
— Ты из меня веревки вьешь. Как видно, Катков-старший считал меня полной дурой. А я была совершенно не против.
Мы танцевали. Юрик прижимал меня к груди так, что спина начала болеть. Как видно, кто-то когда-то смог убедить его в том, что сломать женщине позвоночник — лучший способ выказать ей свое расположение. Мой костяк явно не годился для такой сильной привязанности. Я решила передохнуть и направилась в туалет. По пути заглянула в бар и увидела в уголке двух мужчин, тихо и серьезно беседующих. Одним был Каток-младший, другим шофер Тарханова, тот, что сегодня так некстати суетился. Чтобы исключить ошибку, на обратном пути я вновь заглянула в бар, очень медленно выпила стакан минеральной и смогла убедиться, что со зрением у меня все в порядке.
Юрик скучал, но при моем появлении оживился.
— В баре сидит твой брат, — сказала я.
— Да? Мне с ним потолковать надо.
