Георгий, видя удручающее состояние Ирины, придвинул ее стул вместе с ней ближе к себе и обнял за плечи, когда она уткнулась лицом в его грудь, он с упреком бросил Лидии Николаевне:
— Вы не верите ей? Как можно…
— Верить можно в Иисуса Христа, а мы верим уликам, фактам, доказательствам, — отчеканила Гринбес.
— А мне не надо доказывать, что я — это я? — вырвалось у Ирины.
— Напрасно ты сердишься, Ира, — сказала Лидия Николаевна, перестав выкать. — Скажи, Георгий, в субботу у вашего бухгалтера был день рождения, до которого часа гуляли?
— С семи вечера до… почти до двенадцати, — ответил тот. — Где-то без пятнадцати стали расходиться, а женщины еще помогали убраться, праздновали-то в столовой.
— Ирина все это время была…
— На виду, — сказал Георгий. — Сидела в углу надутая, я тогда не понимал, кто ей настроение испортил, теперь знаю: убийство двойника.
— Вот! — удовлетворенно подняла указательный палец Лидия Николаевна. — На данном этапе у тебя, Ира, есть всего одна-единственная защита, но мощная — алиби на субботу, когда был убит Резников. Потому что его убил тот, кто подговорил Аркадия застрелить твою копию. Так что не реви.
— Видишь, а ты не хотела идти, еле уговорил, — упрекнул Георгий Ирину. — Лидия Николаевна, она в таком состоянии… Мы пойдем, а?
Гринбес достала из ящика стола папку, искала в ней бумаги, наконец положила перед ними исписанный рукой лист:
— Ира, посмотри, это подпись твоего мужа?
Та без особого желания, замедленно оторвалась от Георгия, подалась корпусом к столу и… Казус, иначе и не назовешь: она утвердительно кивнула. Лидия Николаевна разочарованно развела руками, да вдруг вспомнила:
— Руку на подпись можно и набить, но там еще фраза, написанная нынешним Шубиным: «С моих слов записано верно». Взгляни, Ирина.
Она уже боялась увидеть еще какую-нибудь подлянку, потому нехотя снова подалась корпусом к столу и подняла голову. Боже, какие растерянные и отчаянные глаза смотрели на следователя!
— Написано печатными буквами, — сообщила Ира.
Ну, наконец! Наконец промах у величайшего сыщика всех времен и народов! Она схватила лист и уставилась в конец, именно там убористым почерком, ровненьким, аккуратненьким и даже не лишенным красивости, было написано: «С моих слов записано верно!» Да, буковки печатные.