Ева снимала стильные сапожки, бросив на мать угрюмый взгляд, спросила:
— Я тебя просила ждать?
И прошествовала мимо матери прямиком в кухню, Полина Сергеевна поплелась за ней, робко поинтересовавшись:
— Почему не брала трубку?
Дочь поднимала крышки кастрюль, нюхала и закрывала, видно, не устраивали блюда, приготовленные матерью.
— Садись, я подам, — сказала Полина Сергеевна.
Она только и делала, что подавала, убирала, мыла, стирала, пылинки сдувала, защищала, утешала… А в знак особой благодарности получала черствость и хамство, как в этот поздний вечер:
— Сколько раз просила не класть в мясо чеснок! Ты назло?
— А почему воняет? И мягкое… Я люблю отбивные с корочкой.
— Я приготовила к твоему приходу, но ты…
Одним брезгливым движением Ева излишне резко отодвинула тарелку, которая заскользила по столу, не удержалась на краю и разбилась. А дочь вскочила со стула, истерично процедив матери:
— Жарить надо, когда я прихожу, а не заранее!
И ушла в свою комнату. Полина Сергеевна ни разу не вздрогнула, даже когда тарелка грохнулась об пол, не впервой ей сносить бешенство Евы, значит, что-то не получается у нее. Женщина опустилась на колени, встряхнув отбивную, положила ее на чистую тарелку, остальное смела на совок и выбросила в мусорное ведро. Потом под краном помыла мясо и положила на сковородку — завтра сама съест, раз принцесса Ева отказались. Идя в свою комнату, она приостановилась, услышав, как дочь разговаривает по телефону:
— Я же извинилась! Да успеешь выспаться, в конце концов, я хочу знать результат… Да, так срочно. Веник, ты пасешь ее уже неделю… Мне нужен компромат на эту девицу, убойный компромат… Она только выглядит святой, на самом деле еще та штучка… Ну, есть подозрение, что она подличает, работает на конкурентов… Это моя коллега, а что?.. Конечно, промышленный шпионаж, вот я и хочу, чтобы ты узнал про нее все, вплоть до того, с кем в постель ложится… Кое-что? Ну, хоть кое-что… Почему не сейчас, а только завтра?.. Ладно, завтра в половине второго у кладбища… Мне так хочется. Гудбай.
Полина Сергеевна отправилась в свою комнату, не понимая, откуда в дочери все это? Она же не живет, а варится в каких-то безумных идеях, чужих отношениях, ненависти, злобе, у нее непонятный смысл жизни — как будто стремится к какой-то цели, но куда именно? Полина Сергеевна беззаветно любила Еву, да и любит, но это не значит, что не видит, какое чудовище выросло! Чудовище, которое портит жизнь всем вокруг и себе в том числе.
На собственных похоронах
Его разбудил аромат свежезаваренного кофе, он повел носом, не открывая глаз, недовольно поморщился, потому что Георгий терпеть не может запахи еды в спальне, не место им здесь. Нет, запах кофе не приснился.