Но выйдет дороговато. Думаю, это только для компаний. За кредитки или еще как-то.
Снова постучав по клавишам, поднимает голову, и лицо его проясняется.
– Можете еще земельный кадастр попробовать, вот. За три фунта покупаете реестр прав собственности. Не уверен, правда, что вам он поможет.
У меня при себе нет трех фунтов, однако информация эта очень нужна.
– Реестр прав собственности показывает, кто собственник. Эмит, а если я верну тебе, ты бы мог… – говорю я, но не успеваю закончить просьбу, как он уже заполнил форму и вбил туда номер банковской карты.
Через считаные мгновения информация на экране.
– Право собственности, адрес, – произносит он, листая вниз, – а вот и владелец – «Араторн Индастриз Лимитед».
Я вздыхаю, но нахожу в себе силы поблагодарить его.
– Вообще не вопрос, – отвечает он, продолжая стучать по клавиатуре. – Ага. Бесполезно. Никаких деталей о руководстве и вообще.
На экране говорится, что компания зарегистрирована в офшоре.
– Ничего страшного, – успокаиваю я его, – прости меня, Эмит. Из-за меня ты потерял как минимум полтора часа своего учебного времени.
– Все в порядке, – отмахивается он. – Я собирался заниматься французским. Ненавижу его. А кстати, кто она, эта женщина?
– Я не знаю. Но с ней что-то случилось, и мне нужно ее имя, чтобы я мог заявить в полицию о ее пропаже.
Пока произношу все это, сам понимаю, как похоже на бред.
– Мне пора, – говорю я. – Который сейчас час?
Он указывает курсором на часы на экране:
– Восемнадцать пятьдесят восемь.
– Спасибо за помощь.
Он кивает, я встаю и ухожу.
На улице сопоставляю все, что узнал. Дорогая квартира. Вот и все. Сногсшибательно дорогая квартира. Жилье для миллионера, а точнее, для миллионера, погрязшего в незаконных делишках настолько, что может позволить себе вызвать решал, которые исправят его ошибки. Возможно, это даже не первое его убийство. Таким, как он, им стоит только пальцами щелкнуть, как откуда ни возьмись появятся люди и разгребут все, что он наворотил. Таким, как он, может даже нравиться «воротить».
Не могу допустить этого.
На похоронах Рори не было никого из семьи. Кроме нас с Грейс, остальные люди были из его новой жизни – в основном коллеги по работе. Пара друзей из Кембриджа, которые, как и он, жили и работали в Лондоне. Все эти молодые мужчины и женщины, собравшиеся у могилы, – с перекошенными от горя лицами, но в безупречно подобранной одежде. Похоронный шик. Женщины плакали, мужчины молча кивали. После этого кое-кто подошел выразить соболезнования и пожать мне руку.
– Они не знали его, – сказал я Грейс.
– Но все равно любили, – возразила она.
Она подняла глаза к небу, сверху начало накрапывать. Я посмотрел на нее и увидел, что она такая же, как они. На лице – печать горя, однако платье надела новое, по моде.