Оказывается, вы сняли со счета все деньги наличными всего лишь за несколько недель до ее убийства. Вы из-за этого ее убили, мистер Шют? Там существенная сумма. Немногим больше четверти миллиона долларов. Где эти деньги сейчас?
– Мы заканчиваем допрос, офицер. Это немыслимо. Мне не дали доступ к этой информации. Это неэтично, вы сами знаете. – Джен встает. – Вы предъявляете ему обвинение или нет?
– Вообще-то на данный момент у нас больше нет к вам вопросов, мистер Шют. Мы заканчиваем допрос. На моих часах двадцать один семнадцать.
Он выключает запись и поворачивается к Джен.
– По части расследования мы все еще на начальной стадии. Безусловно, это очень серьезное обвинение. Решение по залогу примет начальник следственного изолятора.
– Но ведь вы ведете это дело, – возражает Джен. – Вы знаете, решение будет таким, как вы скажете.
Блэйк поднимается и складывает документы в папку.
– Вообще-то дело веду я. А поскольку обвинение мы еще не предъявили и он, похоже, готов сам прийти сюда, если потребуется, то я принимаю эту готовность во внимание. Рекомендую освобождение под залог с обязательством явиться через четыре недели. То есть девятнадцатого марта, – говорит она, глядя в телефон. – Уж будьте добры, обеспечьте явку. Ждать суда по обвинению в убийстве в изоляторе пришлось бы слишком долго.
Удивленная до крайности Джен все же выдавливает «спасибо».
Двадцать минут спустя я уже на улице и жму руку Джен. Она не реагирует и даже не морщится, чувствуя мое прикосновение. Не могу поверить, что после всех этих вопросов меня все же выпустили. После всех этих намеков.
– Спасибо, – говорю ей.
– Не меня благодарите. А вашего следователя. Она на вас запала. – Джен поднимает голову и смотрит мне в глаза.
Между нами где-то фут разницы в росте.
Глубоко вздохнув, зажмуриваю глаза. Неужели все это взаправду?
– И что теперь? – спрашиваю я.
– Теперь? Записывайтесь ко мне на прием в четверг, – отвечает она и берет в руки портфель. – А к этому времени приготовьте объяснение, что случилось с деньгами, – получше того, что вы дали мне в камере после допроса.
– Но я же сказал вам, что не знаю, где они.
Я оставил деньги Себу. Но было это много лет назад. Понятия не имею, у него ли эти деньги сейчас. Он мог отдать их Грейс, думаю я, и тут реальность снова бьет меня по голове. Она уже тридцать лет мертва.
– Не так уж часто деньгами можно купить себе свободу, мистер Шют. Но когда можно, шанс лучше не упускать. Тут либо деньги, либо ваша жизнь.
Глава тридцать вторая
Знаю, людям свойственно подавлять болезненные и травмирующие воспоминания. Но это не похоже на подавление. Я, например, знаю, что заглушил в себе память о случившемся с папой. Похоронил глубоко в складках своего прошлого. Оно все еще там.