Тогда случилось еще более невероятное: на глазах у людей меч Коткаса, вырвавшись из руки, не упал наземь, а взмыл в воздух! Люди кричали, не веря своим глазам. Коткас прыгнул, пытаясь поймать свое оружие, но то уже парило в воздухе выше человеческого роста. Птицу, державшую в когтях рукоять, по-прежнему видели только Снефрид и сам Коткас.
– Стой, семя Туони! – хрипло, яростно крикнул Коткас и подпрыгнул, пытаясь схватить меч.
Ему это почти удалось – его ладонь коснулась клинка и, разумеется, он порезался. Шипя от боли, Коткас отскочил, а меч сам собой полетел в сторону моря. Тряся рукой, с которой наземь лилась кровь, Коткас бросился за ним, еще раз подпрыгнул, не сумел вовремя остановиться – и сорвался с обрыва.
Над площадкой взмыл общий крик, и в нем утонул вопль падающего Коткаса и треск ломаемых телом кустов. Снефрид отметила его, но не взглянула туда; не в силах отвести глаза, она следила за полетом ворона. Тот взлетел над морем, ветер донес громкий крик, похожий на хохот… а потом ворон разжал когти, и меч полетел в воду.
Через мгновение люди опомнились и бросились к обрыву. Снизу доносился шум падения и крик. Цепляясь за мелкую растительность, застревая и ненадолго задерживаясь на кустах, Коткас съехал вниз, в мелкую воду – изрядно исцарапанный, в порванной и перекошенной одежде, извалянный в беловатой известковой пыли, в ушибах, но почти целый. Он видел, как его меч упал в море, и тут же, прихрамывая, устремился за ним. Глубина здесь была еще небольшая, меньше человеческого роста, и казалось, оружие можно спасти.
Шатаясь, Коткас вбежал в мелкие волны. Последовать за ним прямо по обрыву никто не решался – Скала Богов была самым высоким местом на целый роздых, а конец мыса нависал над водой. Отсюда в волны сбрасывались жертвы, ближайшая тропа вниз, к отмели, находилась на немалом расстоянии отсюда. Поэтому помочь Коткасу можно было только советами, и люди наперебой указывали, куда, как им показалось, упал меч. Правее! Левее! Дальше! Ближе! Люди спорили между собой, кричали, отпихивали друг друга, но старались они напрасно – Коткас ничего из этого не слышал. Зайдя по грудь, он метался туда-сюда, совершенно сбитый с толку, и все вглядывался в воду, но ничего не мог разглядеть. Волны мотали его, выбивали дно из-под неверных ног.
– Парни, он так утонет! – наконец закричал один из его родичей, рослый, худой как щепка мужчина. – Давайте все ваши пояса, надо спустить кого-то и вытащить его!
Это было самое разумное решение. Когда двое парней силой тащили Коткаса из воды, он упирался, отбивался, пытался драться с ними. Помогло только то, что он был уже до крайности изможден и обессилен. Когда его наконец выволокли на отмель, он не мог идти и, уложенный на белую гальку среди черных куч сухих водорослей, лишился чувств.