– Так не хочется тебя здесь оставлять! – Кетиль сам почти прослезился. – Может, поедешь с нами обратно? Ты нам стала как дочь! То есть нам с Асвардом. А кое-кому… – Он покосился на Хлёдвира.
– Может, передумаешь? – в десятый раз спросил Хлёдвир, необычайно мрачный.
– Нет, я не могу. – У Снефрид щемило сердце, но она оставалась непреклонной. – Ты и без меня будешь счастлив.
Если знакомство со Снефрид научило Хлёдвира хоть немного доверять женщинам, то в следующей женитьбе ему наверняка повезет больше.
– Если ты передумаешь и захочешь вернуться – через год я снова приеду за тобой!
– Через год меня тут не будет, – мягко заверила Снефрид.
Хлёдвир не хотел ей верить, уповая на неверность Ульвара, но Снефрид знала: уехав из Хольмгарда дальше на восток, она больше сюда не вернется. Какова бы ни была ее судьба, она ждет ее там, на самой границе Утгарда.
Трудно было в это поверить, но однажды утром служанки, ходившие доить коров, пришли назад, держа свои грубые накидки над головами, и рассказали, что снаружи идет снег. Снефрид отперла большой ларь, привезенный из Оленьих Полян, и вытащила синюю шубу на лисе, с отделкой из цветной тесьмы – наследство тетки Хравнхильд. На днях русы Хольмгарда отметили начало зимы, а первый снегопад означал приход зимы и для словен. Снефрид уже запомнила несколько десятков славянских слов – в основном услышанных от Вито, ее свекрови и прочих домочадцев Свенельда. Хотя сам он говорил, что это ей не пригодится: в Силверволле есть русь и меря, но славян нет, дальше Мологи их селения не заходят. Хотя именно словенам выходцы из Северных Стран были обязаны своим здешним прозванием: старое северное выражение «ротс карл» – «люди проливов» – в славянском языке с годами стало звучать как «русь».
Зима! Надев шубу и накинув большой платок поверх шерстяного зеленого чепчика, Снефрид вышла во двор и стала смотреть, как падает снег. Приход зимы, которой она так долго ждала, обещал ей новую дорогу, хотя ожидание еще не закончилось. Почти два месяца пройдет, прежде чем настанет «новый йоль» – солоноворот, самые длинные ночи, которые русь приучилась праздновать заодно со словенами, и только потом Свенельд и Велерад с дружиной отправятся в долгий путь по рекам на восток – в Мерямаа.
Из разговоров с женщинами Свенельдовой семьи – кроме матери братьев, Радонеги, и Вито, там была еще Илетай, мерянская жена Велерада, тоже, впрочем, хорошо говорившая на русском языке, – Снефрид знала, что Вито жаждет удержать мужа на эту зиму дома.
