— Мне кажется, если бы французам нужно было выбирать между поддержкой своих интересов в Маньчжурии и возможностью выиграть выборы, они бы, даже не сомневаясь, предпочли второе, — тихо шепнул Огинский, сопровождающий меня на встречу с высоким начальством.
— Насколько я знаю, с самого начала этой войны Франция видела свою роль только в том, чтобы Россия не увлеклась тут слишком сильно и не ослабила себя на западе, уменьшая давление на Германию.
— Именно эту мысль почти каждую неделю доносил до каждого, кто был готов его слушать, Морис Бомпар, — немного неуверенно согласился со мной Ванновский, третий в нашей компании.
Кажется, Глеба Михайловича очень смущало, что он никак не может понять, откуда я столько знаю о столичной жизни. Например, что могло бы связывать меня с чрезвычайным и полномочным послом Франции в России — ведь ничего же общего.
— Просто логика, — ответил я на невысказанный вопрос.
— Тогда… — задумался Огинский. — А как вы думаете, почему Франция решила изменить свое мнение и направить сюда такого человека, как полковник Пикар?
— Если бы мы проигрывали или побеждали обычным путем, они бы даже не пошевелились, — я пожал плечами, вспоминая, как это было в моей истории. — Но сейчас… Мы показываем что-то новое, что могло бы пригодиться и их армии. А еще мы бьем японцев, которые, как известно, копируют немецкие тактики. И тогда наши успехи становятся вдвойне интересны для Третьей республики.
— То есть, вы думаете, Франция просто хочет подсмотреть, как мы воюем? И вы бы стали их учить?
— Не вижу в этом проблемы, — честно ответил я. — Тем более, обученные у нас французские полки потом же закупятся на наших заводах, добавив в карманы простым рабочим не только русскую копейку, но и французский сантим. Лишним не будет.
— То есть вы считаете, что союз с Францией России полезен? В столице многие, наоборот, называют это сближение одной из крупнейших ошибок прошлого царя, — снова вступил в разговор Ванновский, и я невольно задумался, а кто же входил раньше в окружение моего начальника разведки, что он так легко высказывает подобные мысли.
— Эти же люди считают, что нам стоило бы держатся старых союзов с Германией? — немного резко спросил у полковника Огинский.
— Точно, — Ванновский ни капли не смутился. — А вы считаете, что идти за Францией для нас благо?
— Я, как и большинство разумных людей, продолжаю настаивать, что ближе всего России должны быть свои интересы.