Его репутации конец, и в этом споре с французами Вячеслава Григорьевича не поддержит никто кроме офицеров 2-го Сибирского.
— Юбку носят шотландцы, — голос Макарова звенел от холода, — а японское платье называется кимоно. Полковник, — он повернулся к Пикару, с этого момента полностью игнорируя второго француза, словно того и не было. — Так вы готовы отпустить моего солдата или мне принимать ответные меры? Сразу скажу, после слов вашего товарища полагаться на французскую честь и давать вам право даже просто поговорить с ним я не буду. Решение!
— Да как вы смеете! — второй француз сам не выдержал и сорвался, окончательно подрывая позиции Пикара.
— Спокойно, Гастон, — полковник посмотрел на министра колоний так, что сразу стало понятно, у кого в этой паре больше влияния и перспектив. — Генерал… — он снова вернулся к Макарову. — Похоже, вы не оставили мне выбора, кроме как принять ваше предложение. Однако, надеюсь, мы все же не станем после этого врагами.
— Учитывая вашу хватку и то, ради чего вы приехали, лично я не сомневаюсь, что мы найдем общий язык, — Макаров ответил немного непонятно, а вот Думерг, наоборот, все понял и расплылся в довольной улыбке.
— А вы умеете смягчить горькую пилюлю. Так, может, сразу и поговорим о деле?
— Только… — Макаров выдержал паузу и поднял указательный палец. — Только, когда вы все обдумаете и придете с тем, что сможете мне предложить.
На этом разговор завершился, так и не дойдя до настоящей драки, и штабисты, выдохнув и расслабившись, потянулись обратно к своему дивану.
— Вы же тоже видели, что сейчас произошло? — тихо спросил у остальных Брюммер.
— Если я правильно понял, — ответил Кутайсов, — французы хотят учиться у генерала, а тот хочет за это их оружие.
— Батарея пушек Канэ нам бы не помешала, — мечтательно выдохнул Брюммер.
— И Гочкиссы, хоть и не так плотно стреляют, как Максимы, но тоже хороши, — кивнул Борецкий.
— А я, знаете, о чем подумал? — неожиданно сказал Лосьев. — Вы же слышали про то, как в армии ходят слухи, что Макарову хотят дать графа, и что будет он Макаров-Ляоянский. Как Суворов-Рымникский или Дибич-Забалканский.
— Учитывая его отношения с великими князьями, вряд ли до такого дойдет. Разве что он Японию лично разгромит, да и то в Петербурге еще подумают, — покачал головой Кутайсов.
— Я вот тоже раньше считал, что вряд ли… А сегодня понял две вещи.
— Какие? — вскинул голову Борецкий.
— Первая. Если титул Макарову дадут те же французы, то у царя и не останется выбора, кроме как ответить.
