— Приедь мы с поникшими головами, пришлось бы неделю ждать приема. А так — сами нас встречают.
— Я же не против, — Степан Сергеевич до конца стоял на своем. — Просто помните, что иногда нужно не только лететь вперед, но и сомневаться, останавливаться, оглядываться по сторонам…
— В миру, возможно, и надо, — к разговору незаметно присоединился Мелехов. — Но на войне, прав господин полковник, можно только вперед. Станешь пускать сопли, только людей погубишь. А так… Взгляните, как на нас смотрят: мы ведь не только для себя идем, не только для генералов, но и для всех остальных частей.
Я бросил взгляд по сторонам. И действительно, со стороны ближайших укреплений на нас смотрело гораздо больше солдат, чем должно было там находиться. На стенах Ляояна, на крышах домов — со всех сторон к нам подбирались строевые, нестроевые чины и офицеры. И для многих из них, уже с головой погрязших в бесконечной стройке, муштре и неведении, именно мы были тем лучиком света, что дарил надежду. На то, что и их ждет, и чем все закончится.
— Александр Александрович! — крикнул я Хорунженкову. — Дальше действуем, как договорились.
Офицеры начали разъезжаться, направляя коней к своим частям, а я немного замедлился, позволяя конной пехоте узкой змейкой обогнать меня.
Поручик Огинский внимательно следил за возвращающимся в город 2-м Сибирским.
— Как коровы в седлах сидят. И как генерал-майор Одишелидзе только додумался их вперед пустить? — заметил новенький, только на днях приехавший из столицы капитан Субботин. Он все еще ждал распределения и в это время предпочитал держаться поближе к бывшему военному министру.
— Не генерал-майор Одишелидзе, а полковник Макаров, — заметил Огинский. — Именно он сейчас временно принял командование корпусом.
— Полковник на корпусе, — присвистнул Субботин. — Кажется, на этой войне действительно можно быстро сделать карьеру. С другой стороны, — задумался капитан. — Это, получается, всех остальных генералов японцы выбили?
— Не всех, — снова поправил его Огинский, который по должности старался всегда держать руку на пульсе столь важных событий. — Но все выжившие признали командование полковника Макарова, по крайней мере до возвращения.
— А я слышал, что еще вчера вернулся 38-й Тобольский, правда, солдаты полковника Буссова выглядели гораздо хуже.
— Они и не относятся ко 2-му Сибирскому, были отправлены на усиление, старались до последнего эту самостоятельность отстаивать, из-за чего понесли гораздо большие потери, чем могли бы.
