Некоторое время спустя, когда Ляо Яфан заглянула туда набрать из крана воды, в кухне было сильно накурено, на столе остывала тарелка риса с подливой, а учитель Чжоу с сигаретой в руке сидел напротив сестры Чжао.
Стоило девушке войти, как разговор между ними прервался. Учитель Чжоу улыбнулся ей, но сестра Чжао даже не повернула головы.
Наполнив чайник водой, Ляо Яфан задержалась на пороге кухни. Двое взрослых говорили приглушенными голосами; единственное, что ей удалось уловить, была фраза учителя Чжоу, звучавшая как «никому из детей пока не рассказывайте… я что-нибудь придумаю…»
Почему вдруг он так разволновался? Ляо Яфан почувствовала, как на нее наваливается усталость. Радостное возбуждение предыдущих часов, когда она помогала принять в приют нового жителя, полностью лишило ее сил.
Когда Бьян Пинь доложил своему начальству в Департаменте общественной безопасности об успехах доктора Ян Чжисена в лечении Лю Ксу, его выслушали с большим интересом – в это время в полиции запускалась реорганизация, и департамент выступил с предложением объявить Ян Чжисену благодарность и организовать его лекцию по данному вопросу.
Бьян Пинь и Фан Му прибыли в Институт психологии, чтобы вручить Ян Чжисену благодарственную грамоту, но его помощник Чен Жи сказал, что доктор Ян сейчас занят с пациентом.
– Сообщить ему, что вы здесь?
– Нет, не нужно, – ответил Бьян Пинь. – Не беспокойте его, мы подождем.
Чен Жи проводил их в комнату ожидания для посетителей на втором этаже, налил каждому по чашке чаю и вышел.
Комната, ярко освещенная и просторная, была обставлена удобной мягкой мебелью. Фан Му уселся в глубокое кресло и пальцем провел по краю дорогого деревянного столика.
– Похоже, доктор Ян неплохо устроился.
– Ничего удивительного. – Бьян Пинь забросил руки за голову и откинулся на спинку кресла. – Институт финансируют власти провинции, а еще он получает дотации из коммерческого сектора.
Полицейские собирались спокойно поболтать, но тут служащий института ввел еще пару посетителей. При виде них Бьян Пинь издал удивленный возглас и поднялся с кресла.
Это была женщина лет сорока и семи- или восьмилетний мальчик – похоже, мать и сын. Когда мать заметила Бьян Пиня, то тоже, кажется, его узнала. Мгновение она поколебалась, а потом подвела сына к дивану на другом конце комнаты.
– В чем дело? Вы ее знаете? – спросил Фан Му.
– Знаю, конечно. Этот мальчуган нашел труп в торговом центре «Фусима». А женщина – его мать.
– Правда? – Фан Му, не удержавшись, оглянулся на мальчика через плечо. Лицо ребенка было бледным и замкнутым, узкие плечи на фоне гигантской спинки кресла казались хрупкими, как у скелета. Он сидел в молчании подобно статуэтке на столе перед ним.