Судите сами…
– Я сожру твоё сердце и печень, пока они тёплые, – так же тепло продолжил водитель.
– А ты симпатичный, – как можно нежнее улыбнулся я в ответ. – Натурал?
– Чё? – не понял он.
– Так я и думал, такой маскулинный, брутальный…
– Съешь меня, съешь меня всего! Ом-ном-ном!
– Мужик, ты эта… ты не… этот, что ли?
– Догада-ался! – Я приложил палец к губам, чмокнул и дотронулся тем же пальцем до его толстой шеи.
Оборотня аж передёрнуло.
– Вот сука-а! – Он так крутанул руль, что мы едва не вылетели с моста в Фонтанку. – И ведь не предупредил же никто!
– Ах, зачем сразу так грубо? Я должен привыкнуть. Называй меня ласково, не «сука», а… мм… «сучка»! Да! Мне нравится, а тебе, шалун?
Короче, меня за шиворот выкинули через поребрик на тротуар, даже не притормозив, и машина унеслась дальше так, словно я вот-вот должен был броситься за ней в погоню. Если не считать пару синяков, отбитых рёбер и косой ссадины на скуле, так можно сказать, что легко отделался. Хотя если бы этот гомофоб волосатый не удрал, я бы в две минуты сделал его окончательно!
Он бы при мне брови сбрил и в балетной пачке прыгал вокруг памятника Екатерине, раздавая маргаритки офигевающим с такого дела офицерам конной полиции! Я бы ему его же колючий свитер в такое место засунул, чтоб «скорая» по всем больницам возила, но нигде не задерживалась, а так, чисто врачам поржать! Я б его… ему…
– Молодой человек, прошу прощения, если я лезу не в своё дело. – Рядом со мной остановилась типичная питерская старушка, в длинной вязаной кофте и берете, под мышкой ридикюль, плюс очки на носу. – Возможно, вы просто любите валяться на асфальте, истекая кровью, врачи называют это мазохизмом, и не секрет, что многие находят в нём своеобразное удовольствие. Но вдруг вы упали не преднамеренно?
– Я вывалился из такси…
– Понятно. Ещё раз извините за неприличное вторжение в вашу частную жизнь, но хотелось бы уточнить – это точно не модный нынче флешмоб или скрытая камера на предмет выяснения отношения местного населения к случайно выпавшему из машины человеку?
– Какой кошмар! Так вам помочь?
– Примите мои соболезнования, мир так жесток, – поклонилась она, после чего выпрямилась и неожиданно рявкнула командирским голосом: – Эй, вы, бездельно разгуливающие юноши! А ну марш сюда, лоботрясы! Разве не видите, что ему нужна помощь? Ну-ка, взяли!
Через пару секунд двое крепких ребят лет восемнадцати от роду мигом поставили меня на ноги, отряхнули, спросили, нужна ли «скорая», и удалились, лишь убедившись, что я сам в состоянии о себе позаботиться. Доблестная старушка категорически отказалась от всяких благодарностей, распрощавшись со мной отстранённым кивком головы.
Это Питер.