В мире дамы поставлено условие: быть уникальными, не похожими ни на кого. Главный герой должен улавливать в каждой фразе подслушанное скрытое желание - и использовать это для своей выгоды. Книга раскрывает атмосферу ревности и манипуляций, где каждая дама готова учесть любую неуместную реплику мужчины в свой выигрыш....
И тогда белоглазый палач вышел из своего угла и слегка натянул веревку. Руки Машки вытянулись, в суставах что-то хрустнуло, носки ее оторвались от земли, и она потеряла сознание. Кирилл охнул – впрочем, на его вздох никто не обратил внимания.
– Ты встань за ее спиной, – отдал директор указание Кириллу. – А то нас тут всех мозгами ее забрызгаешь. – И обратился ко мне: – На счет «три» он выстрелит. Если, конечно, ты раньше нам все не расскажешь. Итак...
Однако тут амбал не выдержал. Опустил пистолет и твердо произнес:
– Я не буду этого делать.
– Что-о? – Директор, кажется, опешил.
– Она ни в чем не виновата, – упрямо сказал Кирилл. – Ее не за что убивать. Я в такие игры не играю.
Впрочем, директор уже оправился от недоумения. Он сиплым от злости голосом велел палачу:
– Воробьев. Возьми у него оружие.
Палач шагнул к Кирюхе, и тот покорно отдал ему свой пистолет. Директор же прошипел:
– Пшел отсюда вон. Чистоплюй!
Кирюха, который мог бы одним даже не очень сильным ударом превратить директора в лепешку, понуро поплелся к выходу из подвала.
– И чтоб духу твоего в санатории больше не было!
Едва дверь за Кириллом захлопнулась, Арсений Арсеньевич велел теперь уже Воробьеву:
– На счет «три» стреляй.
Палач послушно уткнул пистолет в затылок Марии. Та по-прежнему была без чувств.
Воробьев вдруг с удовольствием произнес, обращаясь ко мне, любимую Кирюхину фразу:
– Пуля – догонит..."
"Он издевался надо мной. Он явно давал понять, что, хоть Кирилл из игры и вышел, сама игра продолжалась.
Карлик пропустил мимо ушей реплику подручного и уставился на меня. Произнес:
– Раз...
Раздался щелчок – палач снял пистолет с предохранителя. Я метнула умоляющий взгляд в сторону Кости. Если бы он был героем боевика – и настоящим героем моего романа! – он выхватил бы пистолет и перестрелял тут всех, а нас с Машкой освободил... И в финале я бы прильнула к нему в поцелуе... Но презренный кадровик оказался совсем не героем – просто трусом, если не больше.
– Два!.. – прозвучала команда седовласого.
Я, конечно, тоже была никакой не героиней и ничего не могла придумать, чтобы не дать умереть Машке, поэтому закричала:
– Стойте! Перестаньте! Я все расскажу!
– Опусти пистолет! – отдал указание карлик.
Палач с явным неудовольствием повиновался.
– Давай, мы внимательно слушаем.
