В мире дамы поставлено условие: быть уникальными, не похожими ни на кого. Главный герой должен улавливать в каждой фразе подслушанное скрытое желание - и использовать это для своей выгоды. Книга раскрывает атмосферу ревности и манипуляций, где каждая дама готова учесть любую неуместную реплику мужчины в свой выигрыш....
Потом махнул палачу: – Давай, проводи их!
На окаменелом лице Воробьева мелькнуло разочарование. Он походил на ребенка, которому к обеду пообещали пирожное – да не дали.
– Вставай, – легонько пнул он ногой Марию.
Та не заставила себя упрашивать, перестала рыдать, подскочила. Палач вручил ей мобильник и портмоне.
Я бросилась к выходу. Я слышала, как за мной по ступенькам поспешает Машка и топает Воробьев. Мной овладела эйфория: то ли я заразилась ею от довольного всем на свете главаря, или, скорее, радость охватила меня оттого, что еще час назад я ожидала боли и неминуемой смерти – а теперь меня отпустили на все четыре стороны, живую и невредимую.
Палач вывел нас из здания в темень.
– Валите, козы, – равнодушно молвил он.
«Как там сказал седой карлик? – все продолжала думать я. – Бывают вещи пострашнее смерти?»
В тот момент, когда он изрек эту истину, я решила, что он имеет в виду ситуацию, которую едва мне не продемонстрировал: гибель подруги на моих глазах – и по моей вине.
– Дай мне свой мобильник, – сорвавшимся голосом прошептала я Маше.
Но телефон зазвонил в ее руке сам. Моя подруга посмотрела на дисплей и молвила с удивлением:
– Твоя мама.
Я выхватила у нее трубку. Крикнула:
– Да, мама! Это я!
– Лилечка, не могу тебе дозвониться, – дрожащим голосом начала та, – поэтому звоню Маше, ты только не волнуйся...
Я заранее знала, что она скажет, поэтому выкрикнула:
– Что с Максимкой?!
Ее сбивчивые объяснения я почти не слышала. Ноги у меня подкосились, в глазах потемнело. А мама все лепетала в трубку:
– Я только на секундочку отвернулась.
– Мама, не сходи с ума, – насколько могла твердо сказала я. – Ты ни в чем не виновата. Я знаю, кто его похитил. Я сама решу этот вопрос.
Я отдала мобильник Маше и бросилась назад, в административный корпус. Меня охватила дикая злоба. Она прямо-таки разрывала меня изнутри. Сейчас я была готова на все.
