В мире дамы поставлено условие: быть уникальными, не похожими ни на кого. Главный герой должен улавливать в каждой фразе подслушанное скрытое желание - и использовать это для своей выгоды. Книга раскрывает атмосферу ревности и манипуляций, где каждая дама готова учесть любую неуместную реплику мужчины в свой выигрыш....
И с кранами в ванной, какими-то хитрыми, навороченными, разбиралась чуть не полчаса. А уж местное светское общество мне и вовсе не пришлось по душе.
...Отец утверждал, что сюда, в санаторий «Ариадна», съезжаются самые «сливки». Одно из двух: или он жестоко ошибался, или российская элита – полное г... Честное слово: мне куда приятнее общаться с коллегами-воспитательницами в нашем садике (неустроенные, безмужние, с доходами ниже среднего). Да что там, даже наши нянечки (хохлушки или молдаванки без прописки и максимум со школьным образованием) – и те куда симпатичнее, нежели съехавшиеся в «Ариадну» гранд-дамы.
В самое первое утро, когда я вышла к завтраку, со мной едва культурный шок не случился. Потому что я сама, конечно, не делала никакого особого макияжа. И нарядилась всего лишь в джинсы и свежую футболку. Босоножки надела без каблучка. Но выглядела при этом абсолютно белой вороной. Прочие же девушки, женщины и дамы (отдыхал в санатории почти сплошь слабый пол) дружно, будто между собой сговорились, явились в столовую в спортивных костюмах.
Одна из девиц – в совсем уж несолидном бумазейном костюме (на штанине, впрочем, вызывающим золотом горел лейбл: «Джуси кутюр») – дурашливо приветствовала меня:
– Ой! Ты откуда такая красивая?.
Подобные вопросы всегда ставили меня в тупик. Как, интересно, на них отвечать? По существу – «я, мол, из Москвы?» Или – «сама ты дура»?
Впрочем, девчонка ответа, кажется, и не ждала. Протянула мне свою ладошку, буркнула:
– Катюха.
– Бэла, – представилась я.
– Ух, ничего себе! Узбечка, что ли? – округлила глаза новая знакомая.
– Сама ты узбечка. Сокращенное от Изабель, – пожала я плечами.
И похоже, прибавила себе очков, потому что Катюха уважительно пробормотала:
– Не, Изабель – фигня. А Бэла – это красиво. Как у Лермонтова, он почти что мой земляк. Пойдем за мой стол?
– Пошли, – благодарно улыбнулась я."
"Пока мы завтракали, девица трещала без умолку. Свою болтовню она, впрочем, называла вводным инструктажем: «Ты ж, Бэллочка, новичок, а я здесь уже вторую неделю отдыхаю».
