— Что здесь происходит? — голос Конрада разлился эхом по помещению, словно гром среди ясного неба. Барбара подобралась и вздрогнула, а я испуганно отвернулась. Было неловко предстать перед мужчиной в таком виде.
— У мисс аллергия. Я дала ей таблетку. Но, вы не переживайте, ведь… — вместо меня ответила женщина, что мне совершенно не понравилось. Будто я была какая-то комнатная собачка или ребенок.
— Благодарю, Барбара, но Эмми сама может за себя ответить, — четко, сдержанно, понятно отрезал раз и навсегда Шульц, и я удивленно распахнула глаза, переглянувшись с поваром. Женщина извинилась и тут же ретировалась из комнаты, сославшись на какое-то срочное дело.
Я тоже хотела сбежать, старательно отворачиваясь от мужчины, но он перехватил меня в проходе, заставляя повернуться к нему лицом. Конрад внимательно рассмотрел мои губы взглядом прожжённого доктора, в его глазах ни на секунду не промелькнули презрение или брезгливость. Я тут же вспомнила, как месяц назад Рон увидел в моей спальне запечатанный крем от угрей и едва не опорожнил желудок. Мужчины не любят сталкиваться с женской реальностью, проблемами и недостатками.
С одной стороны, мне было на руку, если Шульц возненавидит меня, но… Почему-то именно такой вариант мозг напрочь отметал.
— Идем, — он сжал мою руку, потянув меня обратно на кухню. Но я не сдвинулась с места.
— Конрад, не думаю, что…
Мужчина, не слушая, просто подхватил меня под ягодицы, усаживая на стол, а затем снова открыл ящик с лекарствами, доставая какой-то крем. Я не знала его названия и никогда не видела раньше, но позволила мужчина намазать им мне губы.
— Так пройдет быстрее, — кивнул он каким-то своим мыслям, а затем лукаво хмыкнул. — Представь, что было бы, съешь ты целую клубнику."
"— Знаешь, иногда твоя сверхосторожность даже на пользу, — с удивлением подметила я, понимая, что Конрад буквально спас меня от отека Квинке. — И спасибо за омлет. Это… странно и неожиданно.
Я не хотела употреблять слово «приятно», потому как не была уверена, что это действительно нужное действие в контексте нашей связи. Связи, до окончания которой оставалось ровно три дня.
— Ты не обязана это есть, — поморщившись, Конрад почесал затылок, и его растерянность показалась мне забавной. — Но, если что, я пробовал сам. Это… съедобно.
— Зато теперь я точно знаю о тебе еще один немаловажный факт: среди обилия твоих профессий нет графы «повар», — хмыкнула, и Конрад улыбнулся.
Не хмыкнул, не приподнял кончики губ, а именно расплылся в широкой искренней улыбке, будто был нормальным человеком. Это не напомнило издевательскую улыбка, насмешливую или совершенно не искреннюю. А ту, которую люди дарят друг другу в знак признательности каждый день.