Автор
В заброшенном замке Идеальная Эльза находит свою реальную суть между тьмой ночи и ясностью дня, заставляя пересматривать свое прошлое и настоящую жизнь. Сотни лет назад она была обычной девочкой, а сейчас — хранительницей чужого секрета, ставящаяся на пути к неизвестности, что ждет ее впереди....
Похоже, «Идеальная Эльза» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
У Коха были причины опасаться появления Лоттар, которая тоже занималась поставщиками у Гё, но Кристиан верил в его леность. Вряд ли Коху хватит энергичности на противостояние.
Заходил ворчливый старикашка Дитмар Лонге, которому Кристиан поручил Лоттар в первые дни ее работы здесь. Лонге работал в компании так долго, что сомневаться в его лояльности не приходилось.
Кроме того, ещё был Конрад Браун – темная, по мнению Кристиана, лошадка. Он работал в кoмпании всего полтора года и все ещё занимал одну из самых мелких должностей – принеси да подай.
– Начините с Брауна, – велел Кристиан Гаррелю, выслушав Катарину.
– Но Лоттар… – попытался было возразить тoт, однако Кристиан не дал ему закончить:
– Катарина не доверяет Лоттар, а значит, не спускала с нее глаз все то время, пока она была в приемной.
– Знаете, а вы правы, - неохотно проскрипела Катарина. - Кстати, Дитмар завернул какой–то сомнительный договор, который пыталась ему подсунуть Лоттар.
– Что за договор?
– С некой гoспожой Фабер, которая якобы должна обшивать наших продавщиц, – бросив взгляд на бумаги, ответила Катарина.
– Ах да, - у Кристиана совсем выпало это из голoвы, - давайте сюда бумаги, я подпишу.
– Дитмару не понравилось, что Лоттар действовала за вашей спиной.
– Не за моей спиной, а от моего имени, – поправил ее Кристиан, поставил аккуратную подпись и отправился к Берте, которая все ещё настаивала на разговоре с их дочерью о выборе школы.
ГЛАВА 10
Дожидаясь, пока ему подадут чаю, Кристиан мрачно созерцал очередную безвкусную картину, которую Берта повесила в столовой.
На лице нимфы былo столько смущения и ужаса, что поневоле вспоминались расправленная спина Лоттар и та бестрепетность, с которой она согласилась обнажить свои шрамы.
В этом было что–то противоестественное и пугающее."
"Все катилось к черту, и винить в этом было некого, кроме самого себя.
