В этой книге Идеальная мать Джошуа - женщина, стремящаяся к идеалу в роли матери. Несмотря на трудности и конфликты, она пытается сохранить равновесие между работой и семьей. Описанный детективный пролог создает атмосферу интриги вокруг этой женщины и ее отношение к миссии быть идеальной матерью....
Она смотрела то на матерей под ивой, то туда, где играл Мидас.
— Честно говоря, я больше, чем ожидала, переживаю из-за этого переезда, — сказала Фрэнси и взяла следующий подарок. — Надеюсь, вы будете приезжать в гости.
— Не волнуйся, приедем, — сказала Колетт. — Правда же?
— Да, — сказала Уинни.
Она не видела лица женщины, но у нее были такие же густые каштановые волосы. Такой же острый подбородок.
Это не она. Этого не может быть.
Фрэнси отложила детское одеяльце (подарок Уинни), на котором было вышито «Амелия», и достала из детской сумки бутылочку.
— Это что, смесь? — спросила Нэлл.
— Я же говорила, на этот раз я буду вести себя по-другому. Больше не собираюсь быть идеальной матерью, — смех Фрэнси резанул Уинни слух."
"— Я в туалет, — сказала женщина в красном сарафане. Она пошла вверх по дорожке, сарафан развевался на ветру, обтягивая бедра. — Присмотрите за ней, — крикнула она, отходя от ивы, но никто их женщин, кажется, не услышал. Одна из них что-то рассказывала. Они передавали по кругу упаковку крендельков.
Женщина в шляпе продолжала наблюдать.
— Мидас, — позвала Уинни, но он не поднял головы. Женщина пошла к иве. К Мидасу.
— Мидас! — вскочила Уинни.
Она побежала к Мидасу, кепка слетела у нее с головы, в босые ноги больно впивались ветки. Она схватила его за руку. Матери под ивой обернулись на плач Мидаса. В этот момент к ним подошла женщина. Она сняла темные очки, Уинни увидела, что на ней не черная футболка, а слинг.
— Привет, — сказала она. — Это вы «Майские матери»?
— Да.
Мидас держался за плечо.
— О, отлично, а то я не знала, к кому мне надо присоединиться, — она положила шляпу на траву, сбросила с плеч рюкзак, а потом достала из слинга ребенка.
— Я Грета.
— О, Грета, ты наконец пришла! — одна из женщин подвинулась, освобождая для нее место.
— Мама, больно, — лицо Мидаса было покрыто пыльными разводами от слез. Уинни присела и прижала его к себе. Женщины под ивой замолчали и смотрели на нее, плач Мидаса становился все пронзительней: — Отпусти, мама, больно.
— Прости, — прошептала она. — Прости, пожалуйста.
— Уинни, — она услышала, что ее кто-то зовет. — Уинни.
Уинни, обязательно приходи, мы настаиваем.
Уинни, расскажи историю рождения своего ребенка.
Не понимаю, Уинни, кто-нибудь видел, как ты ушла из бара?
— Все в порядке, Уинни, — она обернулась и увидела, что рядом с ней стоит Дэниел.
— Ты пришел.
— Ну конечно, — он взял Мидаса на руки и улыбнулся. — Пойдем. Тебе нужно сесть. Все хорошо.
Она взяла его за руку.
