В дождливой ночи Ирина открывает старую книгу, на которую падают капли дождя, словно копируя древние мессаги. За окном кипит лужица, а сиреневые листья на кустах подергиваются от звука шума и капель. Внутри тоненькой брошюрой в красный винный цвет Ирина найдет ответы на все вопросы....
Похоже, «Идеальная жена» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ну ладно, жена угрожала разоблачением, а ребенок? Бррр… Нет, все-таки будем думать, что парнишка умер от сальмонеллеза. Или где-то надо его историю болезни найти. И сделать это быстро, потому что обязательных двадцать пять лет хранения вот-вот истекут, а дальше на усмотрение архивариуса. Если помещение позволяет, могут еще подержать, а нет – отправят на помойку.
Жена сидела за письменным столом, но усталый Гарафеев все равно упал на кровать прямо в уличной одежде.
– Вернул Лизу законному супругу, – вздохнул он.
– О, отлично!
– Обожди пока переселяться, ибо я оставил их в состоянии неустойчивого равновесия. Возможно, что она еще вернется.
Соня пожала плечами и вернулась к работе.
– Тебе все равно?
– Нет, просто я уверена, что у них все будет в порядке. Но ты все равно мудро поступил, Гар, что отвел ее. Иногда нужен какой-то внешний фактор, чтобы ни одному, ни другому не пришлось поступиться гордостью.
– А… А для нас с тобой такой внешний фактор откуда возьмется?
– В нашем возрасте, Гар, это может быть только смерть, – засмеялась жена.
– Но пока мы живы… – он похлопал по покрывалу рядом с собой.
– Ты снова хочешь секс с посторонним человеком?
– Угу.
– Прими душ.
– А если я буду грязный посторонний человек?
– Топай давай.
Когда он вернулся, Соня лежала в постели. Гарафеев лег рядом, и вдруг стало пронзительно тоскливо, что скоро они разведутся, он останется один, а потом придет неумолимый внешний фактор, и для него кончится вообще все.
Он исчезнет, будто и не жил никогда.
Гарафеев изо всех сил прижался к жене, решив хоть на секунду спрятаться от смерти в другом небытии.
* * *"
"Стас сидел за столом и грыз колпачок пластмассовой ручки из «Союзпечати». Настоящий паркер, подаренный отцом для стимуляции творческого начала, он, естественно, тут же потерял и надеялся, что папа о нем не спросит. Впрочем, за отцом такой мелочности не водилось.
Но паркер, или дешевенькая старушечья ручка, а вдохновение не шло.
«Как всегда, – вздохнул Стас, – вечно поручает то, что я не люблю. Потому что, видите ли, не любишь того, чего не знаешь, не умеешь или боишься. Сейчас, интересно, что? Почему не могу придумать? Не знаю, не умею или боюсь? Господи, хоть бы дело какое-нибудь нашлось, но нет, мертвый сезон.
