Беременная судья Ирина Полякова получает дело об убийстве талантливого врача Ульяны Тиходольской, которая убила своего насильника в целях самообороны. Общественность требует оправдания коллеги, но Ирина должна принять честный приговор, став втянутой в опасный конфликт между долгом и давлением.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Идеальная жена» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Беременная судья Ирина Полякова получает дело об убийстве талантливого врача Ульяны Тиходольской, которая убила своего насильника в целях самообороны. Общественность требует оправдания коллеги, но Ирина должна принять честный приговор, став втянутой в опасный конфликт между долгом и давлением.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Беременная судья Ирина Полякова получает дело об убийстве талантливого врача Ульяны Тиходольской, которая убила своего насильника в целях самообороны. Общественность требует оправдания коллеги, но Ирина должна принять честный приговор, став втянутой в опасный конфликт между долгом и давлением.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Идеальная жена» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Нет, самое лучшее так, как сейчас, папа творит в своей вселенной, он – в своей. Один над реальностью, другой – под ней.
…На экране молодая интеллигентная артистка, неумело окая, призывала односельчан идти в колхоз. Изображение в старом телевизоре слегка подрагивало, расплывалось, и, наверное, от этого сцена не достигала проектной мощности пафоса.
Стас потянулся, прикусил синий колпачок шариковой ручки. «Чем издеваться над папиным творчеством, на себя посмотри, – сказал он сердито, – ни слова еще не высидел, а Михаил Григорьевич небось уже полкниги наметал».
Наконец он решил поискать вдохновения на улице. Глупо сидеть дома в хорошую погоду.
После армии он какое-то время ходил одетым так, как полагается человеку «системы», но эпатировать публику быстро надоело. Не стоило возмущение честных граждан тех усилий.
Длинные волосы очень мешали в экспедициях, кольца отвлекали, а выкидывать кровно заработанные деньги на импортные футболки с дурацкими надписями было очень жаль, и Стас сам не заметил, как стал выглядеть обычным парнем, разве что с бородой, но она скорее выдавала в нем бродягу, чем поэта.
Порой ему бывало немного стыдно перед папой, что он так яростно боролся с ним ради того, что теперь совсем не нужно.
Асфальт отдавал дневное тепло, и воздух перед глазами чуть дрожал, солнце пряталось за рыжими крышами, а в высоком небе висел прозрачный диск луны, похожий на облако. Какой-то малыш не хотел уходить со двора и плакал, и Стас прибавил шагу, чтобы не поддаваться жалости. За ним вдруг увязался черный кот с белым галстучком, он держал хвост трубой, и смотрел на Стаса так, будто знал что-то важное, мог предупредить его, но из вредности не хотел.
– Кис-кис-кис, – неуверенно произнес Стас, кот фыркнул и свернул в подворотню.
Усмехнувшись, Стас последовал за ним и оказался в обычном дворе-колодце с тремя глухими стенами, а в четвертой было всего два окна. Почти все пространство занимал раскрытый фургон, из которого мужики кидали половинки мясных туш. На бледной мертвой шкуре выделялись синие печати. Туши летели в окно полуподвала и там падали с глухим стуком."
"Кот тем временем завернул в темную нишу, которую Стас считал слепой, но, заглянув, обнаружил узкий проход на улицу.
Пройдя через него, Стас оказался на набережной Смоленки, совсем диком берегу с неряшливо растущей травой. Черная мутная вода закручивалась вокруг камней и старых веток, а на другом берегу стоял черный полуразрушенный деревянный дом. Крыша на нем провисла и обвалилась, в окнах поблескивали обломки стекол, а низкие кусты сирени никак не хотели закрывать это безобразие. Стас удивился. Он редко заходил сюда в своих странствиях и не думал, что в центре Ленинграда есть уголок такого запустения. Он прошел чуть дальше по берегу.
