В дождливой ночи Ирина открывает старую книгу, на которую падают капли дождя, словно копируя древние мессаги. За окном кипит лужица, а сиреневые листья на кустах подергиваются от звука шума и капель. Внутри тоненькой брошюрой в красный винный цвет Ирина найдет ответы на все вопросы....
Похоже, «Идеальная жена» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Это да. Так он, наверное, и сделает, только Кожатов, после того как ты его выгнал, как только добрался до первого телефона, сразу папашке настучал, а тот мне. Кстати о коньяке, будешь?
– Давай.
Заведующий достал из шкафа початую бутылку и два граненых стакана. Налил по чуть-чуть. Чокнулись, Витя выпил залпом, а Гарафеев только пригубил и стал болтать стакан в ладони, как артисты делали это в заграничных фильмах, только у них были пузатые рюмки тонкого стекла.
– В общем, я получил по полной, что распустил коллектив и держу у себя какого-то неадеквата.
– Понятно.
– Требует самых жестких мер.
– Вить, да я сам уволюсь.
– В смысле?
– Я развожусь и хочу уехать. Ты не знаешь, кстати, где можно узнать про работу в других городах?
– Ты серьезно?
Гарафеев кивнул.
– Нет, ну это… Нет, ну как же я тебя отпущу? У меня же все на тебе держится."
"– Ты ошибаешься, я ничтожество.
– Жена сказала? Да не слушай ты ее! Ну и дела… – Витя вздохнул.
– Не приплетай. Я высказал Кожатову только и исключительно потому, что он едва не угробил больного.
– Ну, конечно. Слушай, тебе просто надо отдохнуть. Просто погулять пару неделек, ты восстановишься, Кожатов остынет, а там, глядишь, и с женой помиритесь.
Гарафеев покачал головой.
– Правда, Гар.
– Да я все отгулял, а за свой счет не хочу.
Витя поморщился, но быстро просветлел лицом.
– Слушай, а есть вариант. Народным заседателем пойдешь.
– С ума сошел?
– Ну да. Походишь в суд, посмотришь, как люди вообще живут, чем дышат, какие у них проблемы.
– Какие у них проблемы, я и здесь прекрасно вижу.
– В общем, переключишься. А там все наладится у вас.
– Нет.
– Наладится, наладится. Ты, главное, держи себя в руках, пожалуйста, потому что смерть пациента всегда можно объяснить стечением обстоятельств, а за нарушение этики и деонтологии стопроцентно огребешь.
Гарафеев молча допил коньяк. Действительно, распускаться недопустимо. В сплоченном коллективе, где люди понимают друг друга с полуслова и на первом месте дело, а не личные амбиции, порой орут друг на друга, ибо это значительно ускоряет обмен информацией, что важно, когда счет идет на секунды. Но сам Гарафеев сегодня оскоромился первый раз за свою карьеру, он считал, что когда говоришь спокойно и понятно, то это в принципе ничем не хуже мата.
