Автор
Это история двух друзей, один из которых — опытный путешественник Лёша, а другой — его юные подопечные, которые снова забыли об уговоре позвонить. Внезапно они оказываются в предательских джунглях Амазонки, где каждое слово обещания имеет значение. Приключения и призыв нежданной природой превращаются в настоящий вызов для команды....
Исключения составили шестой — Рижский, который пытался меня муштровать и на поверку оказался пластичной бурой массой, и нынешний — Дорофеев, который мне просто не понравился. Но мама была счастлива с ним, поэтому лезть смысла не было. До вчерашнего дня.
Чёртов притырок рассчитывал, что после свадьбы произойдут чудесные метаморфозы и его новоиспечённая жена станет примерной домохозяйкой, а когда этого не произошло поплелся бывшей к жене борщ уминать, а маме показал средний палец.
Каким хреном он думал? За полгода отношений не понял, что женщина рядом с ним меняться не собирается?! Мерс никогда станет ладой, а кольцо на пальце не открывает портал в параллельную вселенную.
— Что со мной не так? — поёт эту песню со вчерашнего утра. Позвонила и начала рыдать в трубку. Было бы ещё из-за кого.
— Ты слишком много говоришь по телефону, а в остальном всё так, — говорю правду. Ещё она слишком любит обтягивающую одежду, но это сейчас к делу не относится. — У тебя здесь морщина, — пальцем показываю на лоб. Нет там никакой морщины, но слова сработали как надо.
Родительница следит за своей внешностью как ученые за марсоходом. Для нее предпочтительнее конец света нежели появление морщин. Когда они пробьются через стену, созданную косметологическими инновациями, я предпочту потеряться на другом конце планеты.
— В кого ты такой дурак? — смеётся, откровенно любуясь свои отражением.
— Есть в кого. А вообще ты нарушила заповедь ""Не оскорби ребёнка своего"".
— Ребёнок, сходи побрейся!
— Считай меня хипстером, — демонстративно тру подбородок.
Побриться надо бы, потому что мне ещё за Соней ехать, а из нас двоих колючим должен быть кто-то один.
— А я тогда оперная певица.
Черт! Нет! Только не пение. Ножик по стеклу приятней шкрябает, чем она завывает.
Оставив маму терзать зеркало, я иду в ванну. Сев на бортик, набираю отца. С тех пор как он оставил банк на помощников и укатил в Тоскану винишко производить ему достаётся мало Алины Аристарховны.
— Привет. Как Алессия? — спрашиваю, зная, что если у его беременной жены всё отлично, то и у него подавно.
— Растём, осталось полтора месяца. Скоро закончим ремонт в детской, — доволен как слон на водопое. — Ты по какому поводу звонишь?
— Встретишь маму в аэропорту? У нас тут развод и возвращение к твоей фамилии.
— Снова? Месяца же еще не прошло, — режет слух стоном.
— Да или нет?
— Встретим, — мог бы и не вздыхать.
— Отлично. Я напишу время.
