Из такого куется прочная дружба.
– А как он потом попал на фабрику?
Лицо Джайлса Бемертона печально вытянулось.
– Короче говоря, его отец совершил ряд поступков, после которых общество и его семья отреклись от него, и однажды Себастьян, неизвестно почему, исчез из школы. Я столкнулся с ним случайно годы спустя, когда нам было уже по шестнадцать. Я проезжал через Манчестер. Передо мной был усталый фабричный рабочий, высокий, тощий как палка, не считая широких плеч. Я не узнал бы его, если бы не увидел его глаза, которые он тут же отвел в сторону. Он не хотел меня знать, думал, я так же отвергну его. Но... как уже сказал, эта дружба ковалась в жарком пламени, – он усмехнулся. – И я уже поведал вам о Себастьяне Рейне больше, чем кто-либо знает о нем в свете.
Спустя мгновение девушка спросила:
– Почему вы решили довериться мне?
Бемертон пожал плечами.
– Для чего нужны друзья? Я узнал, что вы его осуждаете. И понимаю, что Себастьян скорее отрежет руку, чем примет жалость, поэтому он не объяснился с вами. Но назвать его подлым эксплуататором детских страданий! – он тихо засмеялся. – Если вы когда-либо пожелаете, спросите любого владельца фабрики на севере о детишках-рабочих Себастьяна Рейна, он в ярости сплюнет.
– Сплюнет в ярости? Почему?
– Рейн вводит свои порядки. О, он платит такую же заработную плату, но не нанимает никого из малышей. И он кормит их завтраком, обедом и ужином. Ничего изысканного, но ни у кого из его маленьких рабочих не сводит живот от голода, как у него в свое время. И раз в неделю они посещают школу, где учатся писать и читать, а также арифметике. Кто поумнее, учится больше. Рейн говорит, что никогда бы не поднялся с фабричного пола, если бы не провел первых несколько лет в школе. Блестяще управляется с цифрами. Так или иначе, все эти преобразования сделали его крайне непопулярным среди владельцев фабрик. Они видят в нем опасного радикала, которого требуется остановить.
У Хоуп в памяти вдруг всплыли слова миссис Дженнер: «Лорд Этеридж сказал, что Себастьян Рейн крайне опасный человек... интересы его лежат в хлопковой отрасли и, бог знает, где еще». Но что подразумевал под словом «опасный» лорд Этеридж, миссис Дженнер было невдомек.
– Я так ошиблась, осудив его, – сказала девушка, мучаясь раскаяньем. – И даже не дала ему шанса объясниться.
– Как бы то ни было, он не стал бы, – заметил Джайлс. – Слишком горд. Не выносит жалость.
– Я так его унизила. Он должен презирать меня.
Джайлс задумчиво ее рассматривал.