Жар распространялся медленными, неспешными волнами, вылизывая все уголки ее тела. Она забыла, как дышать. И глубоко, прерывисто вздохнула. Его глаза потемнели, как озеро в лунном свете, глубокие, отмеченные эмоциями. Она беспомощно махнула рукой, и прислонилась к нему, а он со стоном притянул ее в свои объятия и поцеловал.
Поцелуй был пылким и сердечным, и отдавал благодарностью и повиновением. И голодом. И желанием. Она издала тихий горловой звук, и поцеловала его в ответ, вложив все свои чувства.
Не было никаких предисловий, только единение их губ, его языка с ее языком, его большого твердого тела и ее мягких округлостей. И это было все, о чем она мечтала, и даже больше.
Она потерялась в его вкусе. Он был опьянен ее вкусом. Он крепко прижал ее к стене, и накрыл ее своим телом, теряясь в поцелуе, потребности, голоде. Она крепко прижалась к нему, наслаждаясь его силой, властью, и его пылким, захватывающим, возбуждающим желанием.
Его руки блуждали по ее телу, лаская, обхватывая, возрождая трепещущие ощущения. Она погладила его по груди, по плечам. Как она могла бояться такого прекрасного тела? Она ласкала его сильную, загорелую шею, изучала замечательную колкость его подбородка, а ее пальцы погрузились в его густые темные коротко подстриженные волосы. И все это время она целовала его, его рот, его подбородок, его горло. И он целовал ее так, будто никогда не остановится, будто она была самой жизнью.
Он коснулся ее груди, и желание огненной стрелой пронзило ее, она задыхалась, выгибалась, цепляясь за его волосы.
Он поднял голову, прерывисто дыша, чувствуя тяжесть в груди. И отодвинулся.
Но она не собиралась это выслушивать. Прижав пальцы к его рту, она сказала:
– Мне не жаль. И никогда я не пожалею об этом, – и она попыталась сказать ему глазами то, что она не была еще готова сказать вслух, но то, что ее сердце и тело уже знали.
И он долго-долго смотрел в ее глаза, и открыл рот, чтобы заговорить, но раздался стук в дверь, и у них оставалось всего несколько мгновений, чтобы собраться прежде, чем служанка зашла, принеся горячий шоколад и пирожные.
Момент был упущен. И потом вошли девочки, готовые полакомиться шоколадом и горячими, свежими пирожными.
– Когда Дори была маленькой, у нее был голос, – говоря это, Себастьян наблюдал за лицом Кассандры. Это была констатация факта.
Они все сидели за столом вместе с Хоуп, хотя она и хотела уйти. Он посмотрел на нее, а Дори потянулась к ней и взяла ее за руку.
У него не осталось сомнений. Себастьян почувствовал себя благословенным, так как впервые в жизни то, что он хотел, и то, что нужно было сделать, идеально совпадало.
Она откусывала сладкое, рассыпчатое пирожное, и посмотрела на него с намеком на прежнюю настороженность.