Она подумала о мрачных, серых платьях и историях с моралью, и маленьких девочках, которые мечтали о куклах, а вместо этого получали иглы для шитья.
– Ее мать должна за многое ответить. – Она повернулась к мистеру Рейну. – Я сожалею, что расстроила леди Элинор, но продолжаю придерживаться своих взглядов. И я предупреждаю вас, мистер Рейн, что настроена внести в жизнь этих девочек немного света.
И не только в жизнь этих сироток, решила она. Ну, почему так много людей считает, что весело проводить время грешно?
Во время обмена мнениями между сестрами мистер Рейн молчал. Он очень задумчиво смотрел на них обеих.
– Я не считаю, что пикник с чаем и пирогами может нанести непоправимый вред.
Хоуп схватила его за руку.
– О, спасибо, мистер Рейн. Конечно же, никакого вреда он не причинит, всего лишь доставит удовольствие нам, а не только девочкам. Одна мысль об этом делает меня счастливой.
Он на мгновение задержал ее руку в своей, но затем резко отпустил.
– Я сегодня же проинформирую леди Элинор. Я пошлю ей записку, как только вернусь домой.
– Да, и я тоже. Хочу принести ей свои извинения, – сказала Хоуп. – Фейт и я отправимся к ней утром. И я надеюсь, что вы все же пришлете ваших сестер на наше чаепитие.
– Нет. Не хочу, чтобы моих девочек хоть что-то связывало с этим учреждением! Я сказал именно то, что хотел сказать.
Джайлс раздобыл наемный экипаж и помог леди Элинор забраться в него. Она продолжала рыдать, пытаясь спрятать от него свое лицо, держа у своих глаз маленький квадратный кусочек льна. Как это было некстати. Слезы продолжали течь, но она отважно с ними боролась.
Джайлс с минуту терпел, но затем грубо произнес:
– О, ради Бога, позвольте мне. – Он придвинулся к ней, взял скомканный, мокрый платок из ее рук и засунул его в свой карман. После чего вытащил свой собственный носовой платок, обнял ее и стал мягко вытирать ей щеки.
От его прикосновений она напрягалась и заговорила, пытаясь справиться с икотой:
– Я... я... простите... я... не знаю... что не так... с...
– Молчите, – твердо приказал ей Джайлс. – Вы можете плакать, сколько пожелаете, но не стоит извиняться за это. Вы имеете право на эмоции.
Она была настолько удивлена, что заморгала, глядя на него сквозь слезы, ее тонкая фигурка содрогалась от судорожных рыданий.
Он подтянул ее к себе, подставив свое плечо.
– О, но... – Она попыталась отстраниться.
– Сейчас же прекратите. В этом нет ничего личного или непристойного, – усмехнулся он, но слова прозвучали, как приказ.