В прилегающей к залу ресторана подсобке, где свет из-за маленького окна позволял увидеть все помещение. Объект наблюдения — высокий блондин в бежевых шортах и майке сидел один в углу. Даша, привязанная к его столику, ждала момента, чтобы разлучить их. Атмосфера ресторана скрытой интриги и непонятных связей....
Утренний свет уже вовсю сражался с занавеской за право оккупировать комнату, а Даша спала как ни в чем не бывало. Одеяло лежало на полу, ей и без него было жарко. Абсолютно нагая, она манила его своей красотой.
Девушка лежала к нему спиной. Изящный изгиб шеи, круглые бусины позвонков, плавная линия бедер… Хоть картину рисуй, ей богу. Когда-то Игнат этим баловался, может быть, в будущем вспомнит былое увлечение.
Даша легко пошевелилась, выпятив в его сторону попку. Круглые половинки словно взмолились, чтобы Игнат приложился к ним ладонью.
Его два раза просить не надо, прислушался бы к зову мгновенно, если б не внутренний голос, который продолжал верещать сереной: «Ты что вообще делаешь, разоблачитель фигов!»
Ему следовало сразу и прямо высказать девчонке, что она поймана с поличным, что ее карта бита, план раскрыт, лапша с ушей снята и так далее… А он вместо этого что сделал? В постель с ней лег!"
"«И после чего?! После одного единственного поцелуя… Только губами ко мне прикоснулась, и поплыл будто школьник! Как же мало мне надо для счастья…»
Наконец-то мисс «Неприкосновенность» изволила сама его возжелать.
Но ведь нельзя забывать, что она с кем-то здесь была и нагло ему врала. Этот неоспоримый факт до сих пор кипятил кровь, и, скорее всего, будет продолжать кипятить еще многие годы, если не десятилетия.
Эх, вот если бы Дашка вчера призналась, что встретила кого-то еще, повинилась, поклялась, что больше ни-ни. Тогда у них мог бы быть шанс, и то не факт.
«А так ли мне нужны ее покаяния?»
Думать о том, что Даша в самом деле могла ему изменить, было слишком больно.
Она ведь показала ему, что хочет быть с ним. Пусть не словами, а телом, но показала. А ведь это и есть самое важное. Теперь, когда лежал с ней в одной постели после ночи страстной любви, история с ее возможной изменой казалась чьей-то нелепой шуткой.
