Еще немного и в горло ему вцепится, а дыхание-то какое жаркое.
Совершенно не думая о том, что делает, Игнат смял ее губы своими. Целовал грубо, с нажимом, так, будто это и не поцелуй вовсе, а наказание, призванное привести девушку к полному и безоговорочному подчинению. В какой-то момент показалось, что Даша ему поддается, но в ту же секунду почувствовал резкий совсем не девичий шлепок по уху. Волей-неволей выпустил Дарью из рук.
Та отбежала на другой конец комнаты и завизжала:
— Не смей ко мне прикасаться!
Игнат потер ушибленное место, смерил жену пронизывающим взглядом и гаркнул:
— Не хочешь, чтобы к тебе прикасались? Тогда пошла вон отсюда!
Через два дня:
Среда, 5 мая 2021
9:00
— Тимон, догоняй! Антон, догоняй! — послышалось с улицы.
Игнат подошел к открытому окну. Увидел, как во дворе резвились дети. Мишутка по своему обыкновению драконил младших братьев, заставляя их за собой гнаться. Два неуклюжих утенка — в подгузнике по-другому не походишь — как по команде поднимались на ноги и бежали за братцем. Тот специально двигался не очень быстро, чтобы у них был хоть призрачный шанс его поймать.
Дарья в это время возилась с розовой изгородью, украшающей забор, и вполглаза следила за детьми. Как обычно одета в коротенькие шорты, что едва прикрывали попу, футболка в обтяжку без рукавов. Наблюдать за ней — сплошное удовольствие, жаль, что только это ему и оставалось.
История с презервативами конкретно испортила Игнату жизнь. Никакого кофе в постель, массажа плеч после тяжелого трудового дня, пирожков или тортов. Только самая обычная еда, причем чаще всего детская. Игнат даже рубашки теперь вынужден был гладить себе сам, поскольку доверять это Дарье стало опасно.
Однако все тяготы быта не шли ни в какое сравнение с тем, что теперь под запретом оказалось то, что Игнат ценил в браке больше всего — тело Даши. Так уже было, когда они только-только начали жить вместе, и Игнат еще тешил себя иллюзией того, что может не захотеть с ней быть. Тогда он желал ее отчаянно, до боли в причинном месте. Вот, пожалуйста, четыре года брака, и он снова в таком же положении. Ходи рядом, любуйся, но не трогай… Чувствовал себя при этом как тинейджер на школьной дискотеке.
Спасало только то, что Даша теперь старалась его избегать, и за день он с ней в принципе почти не сталкивался. Но это само по себе было паршивейшим знаком.
«Дашенька, девочка моя, как же мы до этого дошли?» — хотелось ему кричать каждый раз, когда видел ее пустой взгляд.
Успокаивало только одно — жена больше не пыталась говорить с ним о разводе.
И ведь не соврал ей, когда сказал о чувствах. Во время последнего разговора четко понял, что любит ее, очень любит.