Мои глаза красные, а кожа опухшая, что невозможно скрыть, как сильно я плакала. Макияж полностью стерся, но я переделаю его перед вылетом.
Райан замечает меня, как только я сажусь. Его брови нахмурены, но взгляд мягкий, пока вокруг кипит игра. Сидя на первом ряду перед тренерским штабом, он наклоняется вперед, прижимая колени к локтям, повторяя действия остальных парней на скамейке запасных, но, в отличие от них, он не наблюдает за разворачивающейся перед ним игрой.
Я слегка улыбаюсь ему, чтобы успокоить.
— Ты в порядке? — говорит он одними губами с другого конца спортзала.
Кивнув, я улыбаюсь еще шире, сдерживаясь, чтобы не закричать «Я люблю тебя!» во всю глотку или даже одними губами сказать ему это в ответ. Я хочу сказать ему, когда буду стоять рядом. Хочу, чтобы он видел это в моих повседневных действиях. Хочу, чтобы он почувствовал намерения, стоящее за этими словами.
Райан прикусывает нижнюю губу, как будто ему жаль, что он не может сказать больше, и снова сосредотачивается на игре.
В перерыве я быстро отправляюсь в аэропорт, зная, что чем скорее вернусь в Чикаго, тем скорее смогу рассказать ему все.
32. Райан
Я трус.
Я избегал звонков Инди в течение нескольких дней, не в состоянии найти в себе силы ответить, зная, что есть шанс, что она скажет мне, что вернулась к своему бывшему, который не заслуживает даже находиться с ней в одной комнате.
Но встреча с ней два дня назад, когда она сидела на корте во время моей игры, напомнила мне о том, что мне нужно отрастить яйца и прямо сказать о своих чувствах. Даже если я ей не нужен, даже если она решит вернуться к бывшему, я не смогу жить спокойно, не сказав ей, насколько она важна для меня. И для меня, и для всего мира.
Инди, романтик.
Она заслуживает таких слов. Она заслуживает того, чтобы ее громко любили. Она заслуживает того, чтобы ее любили так, как она того хочет.
И если я в состоянии выбрать из скорлупы, то она заслуживает того, чтобы я ее любил.
Я поставлю ее на первое место. Я подарю ей жизнь, о которой она всегда мечтала. Я позабочусь о том, чтобы она знала, насколько она особенная, что ей не нужно устраивать шоу для всех остальных. Мне нравится ее хаотичность и эмоциональность. Мне нравится, когда она неряшлива.
Но, конечно, у меня не хватило смелости сказать все это, я боялся, что в ответ она скажет мне то единственное, что сломает меня.
Были ли слезы, которые она пролила, когда бежала в уборную на моей игре, вызваны осознанием того, насколько больно ей будет расставаться со мной? Неуверенность, бьющаяся в моей груди, кричать мне, что так оно и было.
Я должен был помешать ей заговорить с ним.