Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
— Трусы! — бросила им вслед Эмерелд, и обе женщины прикрыли рот ладонью, чтобы готовый вырваться смех не достиг ушей Шеймуса О'Тула.
Он сидел у своего любимого окна с неизменной подзорной трубой, теплый плед укрывал его колени. Доброжелательная приветственная улыбка на его все еще привлекательном лице увяла, стоило ему увидеть Тару Фитцжеральд.
— Это что такое? — требовательно спросил он, осторожный, как одинокий волк.
— Вы же помните тетю вашей жены Тару, не правда ли, Шеймус? Она любезно согласилась погостить у нас месяц, составить вам компанию и приглядеть за вами.
— Колдунья? Ты хочешь сказать, ведьма? Не нужны мне эти чертовы сиделки! — рявкнул он.
Эмерелд рухнула перед ним на колени и взяла его за руку:
— Дорогой Шеймус, я знаю, что они вам не нужны. Это мистеру Берку нужна помощь, но ваш управляющий слишком горд, чтобы попросить ее.
— Она сумасшедшая, — яростно выпалил он.
— Я слышала это, Шеймус О'Тул, — объявила Тара, пододвигая кресло и усаживаясь рядом с ним. — А тебе известно, что это ты довел меня до этого? — загадочно проговорила она.
Эмерелд следила за лицом отца Шона, на котором любопытство боролось с неприятием. Возможно, одиночество позволило любопытству победить. И они услышали удивительную историю Тары:
— Когда ты впервые приехал в Мэйнут, чтобы посвататься к Кэтлин, ты был самым красивым молодым дьяволом, которого нам, женщинам из клана Фитцжеральд, когда-либо доводилось видеть.
Кэтлин сделала тебе выговор. Старшая дочь графа с ее чрезмерной гордостью не могла позволить простому моряку посвататься к ней. В те времена моим главным пороком был не гордыня, а тщеславие. Я решила, что хочу тебя, а моя великолепная внешность не позволяла мне усомниться в том, что смогу соблазнить тебя после твоей неудачи с моей племянницей Кэтлин.
"Пытаясь спасти собственную гордость, я сказала себе, что ты предпочел ее только потому, что она графская дочь, а ты всегда делаешь только то, что выгодно. Я так безумно любила тебя, что это разбило мне сердце. Я не могла есть, не могла спать, утратила ясность мысли. Я просто потеряла голову.
