Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
Правосудие, как назвал это Килдэр. Эмбер тяжело было думать о том, что именно он под этим подразумевает и кого это коснется. Она понимала, что обязана серьезно поговорить с дочерью. Разумеется, не сегодня. Шон и Эмерелд так хотели друг друга, что, казалось, даже воздух был пропитан их желанием.
О'Тул то и дело поглядывал на Эмерелд, но по мере того как одно блюдо сменялось другим, он стал смотреть на нее в открытую. Шон понимал, что поступил верно, способствовав их воссоединению с матерью. Сегодня Эмерелд выглядела ослепительно, вся светилась счастьем, и граф испытывал удовольствие от того, что этой радостью она обязана и ему тоже.
Он изменил ее к лучшему. Нечего было и сравнивать эту очаровательную женщину, говорившую и смеявшуюся со страстью, с той робкой, анемичной девицей, которую он увез из Лондона. Шон признавал, что и Эмерелд дала ему много хорошего. Ее любовь была щедрой, она не скрывала своих чувств и, несомненно, помогла залечить самые поверхностные из его ран. Они оба пошли на пользу друг другу.
Эмбер обратилась к нему, и он немедленно переключил на нее все свое внимание.
— Прошу прощения, я отвлекся. — Их взгляды встретились, раскрывая мысли.
— Прошу меня простить, но Тара обещала показать мне кладовую.
Тара тоже вступила в разговор:
— На это уйдут часы, так что мы желаем вам спокойной ночи.
А Нэн прошептала:
— Мне нужна книга из библиотеки.
Шон, ничуть не растерявшись, улыбнулся Эмерелд:
— Женщины из клана Фитцжеральд сговорились, чтобы оставить нас одних.
— Неужели нас так легко разоблачить? — улыбнулась Эмбер.
— А нас? — расхохотался Шон.
Пока они поднимались по лестнице, Шон обнял Эмерелд:
— Ты хорошо выглядишь. Как твои приступы тошноты по утрам, любимая?
— Стало намного лучше, — заверила она, наслаждаясь его нежной заботой.
Эмерелд подошла прямо к окну и раздернула занавески, которые, должно быть, закрыла Кейт.
— Дорогой, спасибо тебе, спасибо за то, что привез мою мать. Ты доставил мне такое блаженство. Я теперь совершенно счастлива! О, сегодня я чувствую себя такой живой, как море!
— А мне казалось, что ты его боишься, — пошутил Шон, поднимая Эмерелд на руки, просто ради удовольствия обнимать ее.
— Только когда ты там… но сейчас мне кажется, что раз ты покорил его и вернулся ко мне, я больше никогда не испытаю перед ним страха! — Она обняла его за шею.
