Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
Он остался все таким же, как в те времена, когда она жила здесь?
Шон кивнул:
— Да, это поле с великолепной густой травой, раскинувшееся на пять тысяч акров, и ни единого кустика или деревца.
— Джонни отлично управляется с лошадьми, — с гордостью заметила Эмерелд.
Раскрываясь навстречу обаянию Шона, Джонни поделился с ним:
— Мне нравится объезжать их, но у моего отца совершенно другие взгляды. Он отправляет меня в Адмиралтейство, несмотря на то что море пугает меня и я ужасно страдаю от морской болезни.
— Это очень плохо, а я-то собирался попозже пригласить вас взглянуть на мою новую шхуну.
— Спасибо, но я лучше останусь здесь с лошадьми, если вы не возражаете, — ответил Джонни.
— Будьте моим гостем. Вам как-нибудь надо приехать в Грейстоунс без отца, и мы отправимся на Каре и посмотрим скачки.
— Господи, как бы мне этого хотелось! — Джон порывисто потряс руку Шона. У него было не слишком много друзей среди сверстников, и ему с трудом верилось, что О'Тул, капитан собственного судна, обращается с ним, как с равным.
— Мне следует вернуться на праздник, — проговорил Шон, прося извинить его.
Когда он ушел, Джонни сказал сестре:
— Это великолепное место, тебе нравится здесь?
Эмерелд наморщила носик:
— Нравилось, пока ты не помешал нам.
— Тебе не следовало оставаться с ним наедине.
— Ты не дал нам возможности побыть одним!
— Мне очень жаль, — смягчился брат. — Пойди разыщи его, тебе не нужно оставаться здесь со мной.
Эмерелд проходила мимо каменной балюстрады, когда юбки Кэтлин О'Тул грациозно прошуршали вниз по ступеням террасы.
— Так вот ты где, я повсюду тебя искала, дорогая. — Она взяла крошечную ладонь Эмерелд в свои. — Пойдем-ка со мной, чтобы мы могли поболтать наедине.
Она провела девушку в величественную гостиную. Кэтлин усадила ее на диванчик с подушками в нише окна, выходящего на обнесенный стеной сад, и подала ей бокал вина.
— Я Кэтлин О'Тул. А теперь расскажи мне, как поживает моя дорогая кузина Эмбер.
Эмерелд поняла, что сидящая перед ней леди — мать Шона и старшая кузина ее собственной матери. Очень осторожно она сделала глоток вина, потом еще один. Слова полились торопливым потоком:
— Моя мама живет хорошо, но ей так хочется навестить родной дом. Мой отец никогда не разрешит ей… Я думаю, он боится, что она никогда больше к нему не вернется.
У Кэтлин перевернулось сердце при этом непосредственном признании Эмерелд.
