Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
В замке мать настояла на том, чтобы Шон позволил ей самой вести переговоры. Она представилась по-королевски:
— Я Кэтлин Фитцжеральд, старшая дочь графа Килдэрского. Я требую свидания с моим отцом.
Им пришлось ждать целую вечность, пока чиновники сменяли один другого. И каждому она повторяла свою просьбу. Ей отвечали извинениями, просьбами подождать и прямым отказом, но Кэтлин никогда не принимала «нет» в качестве ответа. Восхищение Шона перед матерью не знало границ. Она показала себя истинной ирландской женщиной — выдержанной, берущей ответственность на себя, и ее сын видел, как английские чиновники отступали один за другим.
Наконец их провели в камеру под Дублинским замком, где томился в заключении Эдвард Фитцжеральд. Когда Кэтлин увидела, что отец ранен, ее ирландский темперамент дал себя знать. Она обрушилась на сопровождающего их охранника за то, что графа Килдэрского содержат не как полагается.
А граф Килдэрский был вне себя от гнева, потому что его дочь и внук появились в тюрьме и оказались втянутыми в эту историю.
Шон дал взятку стражнику, чтобы тот вышел из камеры и оставил их ненадолго наедине.
К гневу Кэтлин теперь примешивалась изрядная доля страха.
— Если вы умрете, я никогда больше не стану с вами разговаривать!
— Ты считаешь, что у тебя есть долг передо мной, но твой первый долг перед твоими сыновьями. Они немедленно должны уехать из Ирландии!
— Вы не имели никакого права жертвовать собой ради Ирландии, отец!
Шон знал о том, что оставалось неведомым его матери, — дед страдал от острой боли и ослабел от потери крови.
— Я боролся за душу нашего народа. Англичане способствуют вырождению ирландцев, преследуют нас и эксплуатируют. Шон, поклянись мне, что ты позаботишься о Джозефе.
Их руки встретились.
— Обещаю, — торжественно произнес внук.
Теряя последние силы, Эдвард позволил Кэтлин обработать рану у него на животе. Она отважно очистила ее и крепко перевязала полосами льняной ткани, оторванными от нижней юбки.
Стражник открыл дверь камеры:
— Ваше время истекло.
— Это твое время в Ирландии истекло, английская свинья!
Охранник поднял приклад своего ружья, но Шон выступил вперед, закрывая собой мать, и устремил на него испепеляющий взгляд своих стальных глаз. Солдат невольно отступил назад.
— Если с графом что-то случится, мы заявим об убийстве. — В негромком голосе Шона таилась такая угроза, что стражник немедленно ретировался.
