Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
У нас есть шелк, бархат, кружево любого цвета и оттенка, о каком ты даже не мечтала.
— Я не могу позволить тебе одевать меня, — церемонно заявила Эмерелд.
Он пожал плечами:
— Тогда тебе придется ходить голышом, потому что я намереваюсь сжечь твой наряд, если, конечно, ты не захочешь доставить себе удовольствие и не сделаешь этого сама.
— Как бы не так! — выпалила Эмерелд.
Шон улыбнулся ей весьма одобрительно:
— Значит, будешь ходить голышом.
— Стыдитесь, милорд! Вы постоянно заставляете девушку краснеть ради собственного развращенного удовольствия, — заговорила Кейт.
Шон округлил глаза и подмигнул Эмерелд:
— Я окружен женщинами. Я, наверное, сошел с ума, раз украл еще одну.
— Вы ее украли? — выдохнула экономка.
Взгляд графа Килдэрского задержался на губах Эмерелд, скользнул по груди и вернулся к зеленым глазам.
— Я просто не смог устоять, — признался он, скрываясь в собственной спальне и закрывая за собой дверь.
Чтобы скрыть смущение, Эмерелд подошла к высокому окну, увидела, как опаловый туман клочьями поднимается в комнату, и закрыла его.
— А где хозяйка дома? — робко спросила она. Самым подозрительным было отсутствие Кэтлин О'Тул.
— В могиле, да упокоит Господь ее душу! Я вернусь через минуту и приведу в порядок вашу комнату, мэм. — Кейт исчезла за другой дверью.
Когда Эмерелд осталась одна, она почувствовала, как дрожат у нее ноги, и поняла, что должна сесть, иначе упадет в обморок. Молодая женщина опустилась на мягкую широкую кровать, ее мысли пребывали в полном беспорядке.
«Каковы его намерения?» — спросила Эмма.
«Тебе отлично это известно!» — ответила Эмерелд.
«Я ничего подобного не знаю», — чопорно отреагировала Эмма."
"«Он хочет, чтобы ты бегала тут голая!» — заявила Эмерелд. Она не могла продолжать спор, потому что при этой мысли совсем ослабела.
Раздумья унесли ее далеко, возвращая к тем тихим ясным дням на острове Англси, когда они лежали рядом на залитом солнцем песке.
«Ты такая же распутная, как и твоя мать!» — обвинила Эмма.
«Может быть, и так», — мечтательно отозвалась Эмерелд.
