Автор
Марк стоит среди холостяков на свадьбе, его сердце разрывается между желанием воспользоваться шансом и страхом быть обвиненным в предательстве. Его взгляд падает на невесту, ее тело беззащитно раскрывшееся после страстного секса, что подчеркивает грязную дuality свадьбы....
Можно продолжить терзать ее до самого дома, но такое медленное поджаривание на грани может приносить даже физическую боль, если не удовлетворить желание вовремя, так что это не мой метод. Не с Верой точно.
Я с сожалением выхожу из нее и передвигаю руку выше. Я должен подарить ей освобождение сейчас, все равно нас ждет долгий марафон сразу после. В этом я уверен.
На смену медленным касаниям приходят быстрые. Вера выгибается в пояснице, вжимается губами мне в щеку. В ее теле рождается дрожь, она задерживает дыхание…
И кончает.
И пока сотрясается в оргазме, а я ловлю отголоски ее удовольствия, она четко произносит мне на ухо:
— Да… Юрааа.
12 — 1
Юра это не Марк. Марк это четыре буквы. А какой-то ублюдочный Юра — это три буквы, и пусть катится именно туда.
Максимально откинувшись назад, внимательно смотрю в лицо Веры. И понимаю, что она, черт возьми, спит. Она спала все это время, пока я уже мысленно оттрахал ее во все возможных позах.
Плохие новости, дружище Марк.
И это не из-за тебя она так завелась. Это какой-то Юра постарался. Это именно он трахал ее во сне, это для него она стонала и извивалась. А тебя, Марк, только что поимели.
Громко хлопая дверцей, в машину возвращается таксист. От него пахнет дымом сигарет и дешевым нескафе.
— Ну что, готовы ехать дальше?"
"Я не готов. Я хочу развернуть такси обратно в аэропорт, чтобы оставить там эту женщину и пусть разбирается со своим разбитым сердцем самостоятельно, но тогда же, вздрогнув от резких звуков, Вера снова распахивает глаза.
Теперь уже по-настоящему.
Пока она моргает и пытается осмыслить происходящее: где мы и что происходит, я снова заворожен ее бездонными глазищами и мне хочется смотреть в эти глаза, пока я буду входить в нее. Именно я, а не какой-то там Юра!
— Знаете, подождите еще чуть-чуть, — вдруг говорю я таксисту. — Я бы тоже выпил кофе.
С виски. Треклятым греческим узо.
А еще мне надо вымыть руки. Мои руки теперь пахнут ею, а я не имею на это права. Пусть я все еще хочу облизать каждый палец, которым касался ее, но правильнее будет безжалостно вымыть руки и как можно скорее.
Прежде, чем Вера начинает возмущаться, что это я себе позволяю и почему она лежит у меня на руках, пересаживаю ее на сидение и выхожу из машины.
Ночной холод отрезвляет.
