Автор
Марк стоит среди холостяков на свадьбе, его сердце разрывается между желанием воспользоваться шансом и страхом быть обвиненным в предательстве. Его взгляд падает на невесту, ее тело беззащитно раскрывшееся после страстного секса, что подчеркивает грязную дuality свадьбы....
Я мечтал о том, как сниму его с нее. Как переступлю через сброшенные сатиновые юбки, а свою законную жену, наконец, отлюблю на кровати. Целый месяц она только отшучивалась традицией: «Нельзя до свадьбы» — и убегала от меня. Я держался.
Коридоры, коридоры. Я шел, как ищейка. Я слышал ее голос и чей-то еще — и улыбался. Коварный план не удался. За поворотом хлопнула дверь какого-то номера, а значит, я почти нагонял тех, кто похитил мою невесту.
Может быть, мы даже сделаем это с ней прямо сейчас. Один быстрый перепихон, пока на первом этаже в ресторане водят хоровод наши гости.
Стоило представить, как я задеру все ее юбки прямо сейчас, как мои шаги ускорились. Увидел на ручке люкса табличку «Не беспокоить».
Надеялись, что таблички хватит, чтобы отвадить любопытных. Им настолько было невтерпеж, что они даже не стали закрываться на ключ.
Я толкнул дверь и увидел свою невесту и жену на коленях с чужим членом во рту.
Тогда же я проснулся.
И услышал ее.
Не до конца проснувшись, подорвался с дивана и взлетел вверх по лестнице. Передо мной, как во сне, снова оказалась запертая дверь, и это было выше моих сил.
Я выбил ее плечом. И замер на пороге, шаря взглядом в поисках мужика. Где ты, куда сбежал на этот раз? Моргнул, раз и два, протер глаза кулаками и понял, что уже проснулся, а все еще живу кошмаром. Нет здесь мужика. Ему неоткуда взяться в моем доме и в ванной.
А эта женщина на коленях совсем другая.
Анализировать обстановку чертовски сложно: как ни крути, а это утреннее пробуждение, так что в штанах члену очень тесно. Но это не единственная причина, по которой у меня снова стоит."
"Вера стоит на четвереньках, выставив кверху попку в обычных белых хлопковых трусиках. Короткая футболка задралась, обнажая ямочки-впадинки на пояснице.
Матерь Божья.
Вера за что-то извиняется и рыдает в голос, и я, наконец, вижу осколки, а в ее руках анальную пробку, купленную когда-то давным-давно.
— Это всего лишь стекляшка, Вера, — пытаюсь ее успокоить, но, видимо, не выходит.
Она рыдает пуще прежнего.
Сидя на пятках, с пробкой в руках. Дай мне сил, Господи, не думать о том, как пробка будет смотреться в ней.
Иду по осколкам разбитого сердца, что очень символично, если вздуматься.
