Автор
Марк стоит среди холостяков на свадьбе, его сердце разрывается между желанием воспользоваться шансом и страхом быть обвиненным в предательстве. Его взгляд падает на невесту, ее тело беззащитно раскрывшееся после страстного секса, что подчеркивает грязную дuality свадьбы....
— Ты нашла, где жить?
Она кивает, а я веду рукой по спине и крепко прижимаю к себе.
— Проводить тебя?
Качает головой и вдруг говорит на одном дыхании:
— Он никогда не делал со мной того, что мне тогда снилось.
Спокойно, Марк, спокойно. Кусаю щеки изнутри и молчу.
Это настоящее чудо, что мне удается смолчать. Холод отрезвил меня, иначе это было бы не так просто.
— Тебе приснилось что-то нетрадиционное?
Я пойду и утоплюсь, если она скажет, что ей приснился тройничок со мной и Юрой.
Вера хмыкает:
— Не думаю, что мои сны смогут тебя шокировать после всего, что я о тебе знаю.
— И все же. Что именно тебе снилось? — осторожно спрашиваю я.
Но Вера переводит тему:
— А ты только целовал меня… Или…
— Я не только целовал тебя, — сразу отрезаю я.
Клянусь, даже в темноте вижу, как она вспыхивает. Что этот Юра делал с тобой во сне, Вера, расскажи же мне, или придется пытать тебя.
— А ведь я могу даже показать, что именно с тобой делал… Если ты позволишь.
Ну, а чем не пытка?
Перехватываю ее так, чтобы было удобней и веду правой рукой по голому бедру.
— Конечно, в тот раз ты была в джинсах, но…
— Вот почему они были расстегнуты, когда я вышла из машины, — шепчет Вера с закрытыми глазами. — Я думала это ошибка или что молния разошлась случайно…
— Не случайно, — поглаживаю ее голое бедро. — Это я расстегнул их.
— Вот почему таксист так ухмылялся, глядя на меня?! — резко выпрямляется она.
— Он видел только то, как ты меня целовала. Потом он остановился и ушел за кофе. Ты проснулась из-за того, что он хлопнул дверцей, когда вернулся. Мы успели закончить с тобой до этого…
Мои пальцы скользят по внутренней стороне ее бедра, и с тихим стоном Вера едва уловимо разводит бедра, позволяя зайти дальше. Совсем как тогда в машине.
Подушечками пальцев легко касаюсь кружевных трусиков под платьем, и ее тихий стон напоминает шорох волн:
— Да…
Отодвигаю кружево в сторону, и касаюсь горячей пульсации пальцем.
— Это был ты…
— Я. Не передумала?
— Нет…
— Попроси меня.
— Пожалуйста, — шепчет она, — не останавливайся, Марк.
Никогда еще так сильно меня не заводило собственное имя. Можете считать это извращением, но, думаю, меня хорошо поймет тот, кто слышал в момент оргазма от своей женщины чужое имя.
